– Да прибудет благословение Пророка с его верными детьми! – воскликнул он во весь голос, дабы обратить на себя внимание толпы.
Ребекка стала медленно пятиться назад. То и дело, натыкаясь на односельчан, которые разом прекратили тушить пожар и с недоумением уставились на храмовника.
– Именем Создателя заклинаю вас, возлюбленные отроки, схватите блудницу и пособницу нечисти! – перст адепта Тарумона Милосердного указал в сторону златовласки. Толпа тот час повернула головы в ее сторону.
Девочка не стала дожидаться, пока люди выйдут из ступора, и кинулась бежать по направлению к дому. В творящемся хаосе никто не станет проверять истину слов храмовника. Может позже, когда страсти улягутся. Но сейчас, останься она стоять, то возможно ее затопчут, закидают камнями или того хуже, бросят в пылающее, неподалеку, кострище.
– Не дайте ведьме уйти! Его Преосвященство возжелал, лицезреть еретичку живой! – быстро вставил церковник, осознавая, что взбешенная толпа способна вмиг растерзать девчонку, на которую у брата Конлета были долгоиграющие планы. Гибель дочери фермера будет напрасной, если ее не увидит полюбовник.
Усиливающийся снегопад, кружа резные хлопья в воздухе, все гуще покрывал скалистую местность пуховым одеялом. Темно–ирисовое небо, лишенное привычной россыпи звезд, лениво рассеивало мрак, вырывая предметы и силуэты ландшафта из цепких объятий ночи. Вертикальные горы на горизонте, сумрачной пеленой растворялись в ультрафиолетовой вышине, подобно дыму в морозный день. Несмотря на набирающую силу метель, кое-где у бескрайних вершин, вспыхивали отблески молний.
Худощавый травник, облаченный в длинную зеленую накидку, сосредоточено смотрел под ноги, дабы не сбиться с тропы, и вел под уздцы воронова коня, на котором, сгорбившись, восседал всадник. Ноэла укутывал магический плащ, незаметно стянутый Барком из хранилища артефактов. Свой, волшебник оставил на память Теневой ведьме, а отправляться в последнюю битву без чародейского предмета, было неосмотрительно, никогда не ведаешь, что повстречаешь в дороге. Вот только меч он взял с собой лишь один. Колдуна им не убить, но для людей и монстров, сойдет. Тот, что предназначался для гибели чародеев, также забрала себе Милдред, отправив Визиканура в портал.
Двигались в полном молчании. Даже Блэкхаур не всхрапывал, выстукивая копытами по скользким камням, покрывающимся ледяной коркой.
Барк и Ноэль обсудили план действий до того, как покинули Цитадель. Бесспорно, через небольшой промежуток времени, Магистры хватятся их. Травник не осмелился думать о том, что произойдет, когда Эурион осознает случившееся. Правда, и шанс, что маг и целитель вернутся в Аскалион, был ничтожным. В Мендарве воспитанников Цитадели вряд ли ждут с распростертыми объятиями. Они проникнут в государство людей через иллюзорные врата, дабы не привлекать должного внимания. Но намерение аскалионцов вмешаться в жизнь мендарвцев, не останутся незамеченными ни для Цитадели, ни для ордена Тарумона Милосердного.
До развалин святилища Кхаа Лаура оставалось немного. Хватит ли Визикануру энергии открыть проход? А если и хватит, сможет ли он сделать хотя бы шаг по ту сторону? Барк наполнил суму всевозможными эликсирами. Он надеялся, что снадобья оттянут тяжкий миг. Только они могли изменить нынешнее удручающее состояние мага. Лишь им под силу, на время избавить его от неминуемого плена Собирательницы душ, которая, подобно призраку, витала неподалеку, скрывая бледный лик за снежной пеленой.
«Старому миру приходит конец», печальная мысль засела в голове у травника. О, как бы ему хотелось верить в лучший исход. Но голая вера, не подтвержденная фактами, похожа на пустой кубок, который держит в руках изнывающий от жажды.
Где-то вдали, послышался протяжный и леденящий душу вой ковла. За ним последовал второй и третий. Воздух наполнился тоскливым стоном. Твари почувствовали приход зимы и что-то еще, чего не дано было узреть Аскалиону.
Ноэл Визиканур, держа не крепко поводья, горько усмехнулся. Скорбная песнь кровожадных монстров встречала его в начале жизненного пути, а теперь провожает в последнюю дорогу. Превратности коварной судьбы, ни как иначе. Жизнь за жизнь, такова плата, и не избежать ее, как не петляй по тропам мирозданья.
Науро со зверским аппетитом поедал похлебку, так гостеприимно поставленную перед ним демонессой. Он в сердцах пообещал себе, что обязательно оставит серебряник Лангренам, раз уж покусился на их еду.