Демонесса зашипела и предприняла еще одну попытку взобраться на дуб, но и она оказалась провальной. Нижняя ветка больно ударила Табору по лицу, оцарапав кожу.
– И не надоело тебе повторять одни и те же ошибки стократно? – поинтересовался эльф.
Девица злобно пнула выпирающие корни дерева и сверкнула глазами, взглянув в темноту кроны, где прятался Науро.
– Если мы в ближайшее время не отыщем гребаный Жезл, то в этом будет и твоя вина. Я погляжу, как ты будешь забавляться, когда твою душу станут выцеживать по капле.
Коротышка что-то проворчал в ветвях, затем серьезным тоном произнес:
– Отыщем, и даже скорее, чем ты думаешь.
Как жаждала Табора, чтобы слова толстяка оказались правдой. Но она не питала пустых надежд. И прекрасно осознавала, что, когда наступит последний час ее пребывания в Мендарве, придется рискнуть и проникнуть в дом Лангренов. Конечно, храмовники попытаются ее схватить, но она не сдастся живой этим идиотам в белых хитонах. Она отыщет проклятый артефакт, и перенесет его через портал в Кихерн. А после ей плевать, что с ней станет.
– У нас не так много времени в запасе. Мы исчерпали свой лимит. Видимо нам все же придется отправиться в Дубки и перевернуть избу Тары Рин. Это наш последний шанс.
Науро зевнул.
– Если надо значит, прорвемся даже через армию святош. Давно я не участвовал в массовом побоище. В любом случае мы его заберем. Я обещаю тебе это, клянусь честью династии С’Ар Илхор.
Табора тяжело вздохнула и молча направилась в противоположенную сторону, на другой конец лужайки, где она загодя приготовила себе ложе из преющей листвы. Укутавшись в плащ, она легла на спину, устремив взор в темное небо Мендарва. Возможно, это одна из последних ночей, когда она может наслаждаться морозной свежестью, тихим шелестом опадающей листвы, тускло поблескивающими звездами в прорехах крон древ.
Жезл Пророчества – мистический артефакт, страстно охраняемый одними существами, и ненавистный для других созданий. Реликвия, от которой зависит судьба Нирбисса, жизнь Таборы, возвращение Властелина.
«О боги, дайте мне шанс отыскать эту проклятую вещицу и наконец, обрести свободу», пронеслось в голове демонессы. Она устало закрыла большие красивые глаза и неспешно погрузилась в тяжелый сон.
Глава 6
«Мендарв, весьма своеобразная страна,
где неистово ненавидят всех
представителей нечеловеческих рас,
а так же чародеев и всякие магические
штучки. Впрочем, такое отношение можно
оправдать тем, что на этих территориях
весьма глубоко пустил корни культ
Тарумона Милосердного. Тем не менее,
даже страх перед смертью,
не останавливает некоторых граждан
в тайне помогать нелюдям».
Дневник неизвестного Пилигрима
Его звали Ноэл Визиканур. Так нарекли его в Цитадели. Имя – время суток, когда младенец был найден в лесу. Фамилия – местность у подножья хребтов Хрона и Цинтруонской пуще.
Почти тридцать лет назад, Алистар Кув, возвращался из Дрита в Аскалион с очередной миссии. Перейдя вброд могучую горную Эстару, он решил остановиться на привал почти у самой границы Цинтруанского леса. Долина Визиканур, была полностью покрыта снежным ковром с метр высотой. Но, несмотря на собственную утомленность и усталость жеребца, чародей все же добрел до темных силуэтов лесных деревьев. Здесь, снежный покров лишь слегка припорошил землю, усыпанную хвоей. Отыскав сухой клочок промерзшей почвы, у корневища исполинской сосны, он разбил лагерь и разжег небольшой костер. К счастью, погода была ясная и безветренная, дым, поднимающийся к небосводу столбом, не привлекал местных монстров, а пламя, отпугивало хищников. Конечно, волшебник и магически обезопасил стоянку, но защита была слабой и вряд ли выстоит продолжительное время, если на него решит напасть, например стая серебристых барсов или орда ледяных гаргов. Он должен был беречь энергию, дабы сотворить портал, когда доберется до гор Смерти.
Отужинав постной похлебкой, приготовленной из трав и сухих овощей, чародей укутался плотно в плащ с меховой подкладкой и лег подле коня. Кострище он не стал тушить, надеясь, что угли не остынут еще пару часов и будут дарить драгоценное тепло.
Тревожным сном Алистар наслаждался недолго. Детский плач, разнесшийся по тихому темному лесу, вырвал аскалионца из объятий сновидений. Жеребец беспокойно захрапел. Маг прислушался. Крик новорожденного младенца разорвал ночное безмолвие, как крестьянки рвут на тряпицы старые простыни.