— Батя, может он просто мыться не хотел?
Иван усмехнулся:
— Может быть… Но прям так не хотеть мыться? Это чего-то новенькое!
Они оба рассмеялись. Иван налил себе ковш воды из бочки и плеснул его на раскалённые камни печи. Пар взвился вверх с громким шипением.
— Ишь чего выдумал… Чудище ему… — продолжал посмеиваться Иван.
Григорий кивнул:
— Да… Странный он какой-то стал последнее время…
Иван махнул рукой:
— Да ладно тебе! Мальчишка ещё… Набегался по жаре вот и бредить начал…
После того как мужчины закончили париться, в баню отправились Марьяна с дочерьми. Они тоже оставили дверь предбанника открытой на всякий случай и быстро помылись при свете дня. Марьяна старалась не показывать детям своего беспокойства после разговора с мужем днём, но её мысли всё ещё были заняты странностями последних суток.
Когда все вернулись домой, семья собралась за ужином. На столе стояли горячие блюда: похлебка, пироги, свежий хлеб и молоко. Все ели молча, день был долгим и насыщенным, а усталость давала о себе знать.
Солнце медленно опустилось за горизонт. Сумерки окутали деревню мягким серым светом. В доме Соколовых стало тихо, каждый занял своё место для сна. Иван лёг рядом с Марьяной на широкой кровати у стены. Григорий устроился на лавке неподалёку. Настя и Дуняша легли вместе на своей кровати в углу комнаты. Петька забрался под своё одеяло у печи и натянул его до самого подбородка.
Дом погрузился во тьму. Лишь слабый свет луны пробивался через окно, освещая половицы серебристым сиянием.
Всё было спокойно…
Глава 9: Тревожная ночь
Петька лежал на своей кровати у печи, прислушиваясь к звукам дома. Он слышал, как все постепенно засыпали. Родители, брат и сёстры начали мерно сопеть, погружаясь в сон. Только он один не мог сомкнуть глаз. Его сердце колотилось, а каждая тень в комнате казалась ему движущейся.
Он чувствовал себя совершенно незащищённым. Да и можно ли было защититься от того, что он видел? Петька не знал. Единственное, что он твёрдо решил для себя, не засыпать до самого утра. Он лежал под одеялом, напряжённо вслушиваясь в ночную тишину.
После полуночи тишину нарушил знакомый звук. Где-то издалека послышалось слабое "Ки-Ки". Петька замер. Звук доносился словно из-за входной двери. Он вспомнил, что попросил мать на ночь закрыть дверь на засов. Это немного успокоило его, пусть засов и не был надёжной защитой, но всё же это была хоть какая-то преграда.
Мальчик продолжал слушать. Через несколько мгновений он услышал слабые шаги где-то в сенях за дверью. Шаги были осторожными и медленными, будто кто-то крался, стараясь не разбудить спящих.
Но шаги вскоре стихли. Ничего больше не происходило. Петька лежал неподвижно, пытаясь угадать, сколько времени прошло с тех пор, как он услышал первый звук: час или два? Он не знал.
Неожиданно тишину нарушило новое "Ки-Ки". Но теперь звук доносился уже из избы. Петька почувствовал, как его сердце замерло от страха. Звук был совсем близко, из-за печки всего в паре метров от него.
Мальчик едва сдерживал дыхание. Он понимал, что, если закричит снова, разбудив всех, отец может рассердиться ещё сильнее. Но оставаться на месте он тоже не мог. Собрав всю свою смелость, Петька быстро вылез из-под одеяла и на цыпочках подошёл к кровати отца.
Он осторожно потормошил Ивана за плечо. Отец недовольно заворочался и начал было говорить:
— Это чег…
Но Петька быстро закрыл ему рот ладонью и прошептал прямо на ухо:
— Б-батя… Оно зд-десь… За п-печкой…
Иван нахмурился и посмотрел на сына в сумраке комнаты. Видя его испуганное лицо, он понял, что мальчик говорит серьёзно. Иван тихо кивнул и сел на кровати.
Он прислушался… И услышал это сам: слабое хихиканье "Ки-Ки", доносившееся из-за печки.
Иван медленно поднялся с кровати. Он наклонился к печке и взял бересту, которая лежала рядом для растопки. Медленно открыв дверцу печи, он увидел тлеющие угли и аккуратно поджёг край бересты.
Когда береста разгорелась ярким пламенем, Иван выпрямился и шагнул за печку.
В свете огня он увидел то, что заставило его кровь застынуть в жилах.
В углу между печкой и стеной сидело существо — чёрное, покрытое густой шерстью с крупными прядями волос. У него были острые торчащие уши и длинный крючковатый нос. В когтистых лапах оно держало кусок варёного мяса из вечерней похлёбки и жадно отрывало от него куски своими острыми зубами.
Каждый раз, когда существо кивало головой во время своей трапезы, его длинные пряди волос шевелились вместе с ним.