Марьяна долго молчала, обдумывая его слова. Она понимала, что святая церковь — это единственное место, где можно найти ответы и спасение в их беде. Наконец она тихо кивнула:
— Хорошо… Я поеду.
Федотыч остановился у дома ровно через полчаса. Его телега, нагруженная мешками с зерном, скрипела под их тяжестью. Лошадь, по кличке Ласточка, нетерпеливо переступала с ноги на ногу, готовая отправиться в путь.
Марьяна вышла из дома с узелком в руках. В нём были пироги и немного денег — всё, что она могла взять с собой. Иван стоял на крыльце и молча смотрел, как жена усаживается на телегу.
— Усаживайся поудобнее, Марьяш. Через часок домчим, — сказал Федотыч с добродушной улыбкой.
Он дернул за поводья и крикнул:
— Но, Ласточка!
Лошадь рванула с места, повозка заскрипела, и они поехали. Иван проводил их взглядом до самого поворота, пока телега не скрылась из виду.
Путь до уездного посёлка был спокойным. Федотыч рассказывал Марьяне разные истории о своих поездках и торговле зерном. Она слушала его вполуха, погружённая в свои мысли. Её тревога не отпускала её ни на минуту, она думала о том, что скажут в церкви и смогут ли помочь ей и её семье.
Через час они добрались до посёлка. Это было крупное место по местным меркам — около двухсот дворов. В центре располагался небольшой рынок, где крестьяне продавали мясо, молоко и зерно. Рядом стояла церквушка с белёными стенами и золотым куполом. Было воскресенье, и на площади было многолюдно, люди приезжали из соседних деревень не только для торговли, но и чтобы поставить свечи за здравие и за упокой.
Федотыч остановил телегу у края площади.
— Марьяш, я тут часок другой постою да поторгую. Ты иди по делам, коль надо.
Марьяна кивнула ему в знак благодарности и спрыгнула с телеги.
Она направилась к церкви быстрым шагом. Внутри было прохладно и тихо. Несколько женщин ставили свечи перед образами святых. Марьяна перекрестилась и подошла к священнику, который стоял у алтаря.
— Батюшка… Простите… Мне нужна помощь… — начала она дрожащим голосом.
Священник поднял глаза на неё:
— Чего тебе, дочь моя? — спросил он мягким, но серьёзным голосом.
Марьяна опустила глаза и тихо сказала:
— Батюшка, у нас горе… В доме завелась нечистая сила. Хихикает… Вторую ночь животина мрёт…
Священник нахмурился, его взгляд стал задумчивым. Он кивнул Марьяне и жестом пригласил её отойти в сторонку от алтарей, чтобы поговорить.
— Пойдём, дочь моя, в сторонку. Тут не место для таких разговоров, — сказал он.
Когда они отошли ближе к углу церкви, где было тише, священник начал говорить:
— Я слышал уже о похожем… В нашей округе дважды случалось нечто подобное. В Старых Крынках год назад такая же напасть приключилась с одной семьёй. Весь скот помер, а потом дети малые начали умирать по ночам. И второй случай был зимой в Иваньках. Там то же самое, мор скота и хихиканье нечисти.
Марьяна замерла от ужаса:
— И что случилось в итоге? — спросила она с надеждой в голосе.
Священник перекрестился и продолжил:
— Дьякон наш Савелий ездил туда. Освящал дома… Господь его благослови… Нечисть сгинула.
Марьяна дрожащим голосом спросила:
— Батюшка… А что это за нечисть такая? Она так страшно хихикает… Коротко так: "Ки-Ки"…
Священник задумался, погладив бороду:
— Да Бог его знает… Ки-Ки да мор нападает… Кикимор какой-то…
Марьяна вздохнула и тихо произнесла:
— Тогда уж кикимора…
Священник развёл руками:
— Ну или так… Кто их разберёт…
Марьяна посмотрела на батюшку с надеждой:
— Батюшка, можете поехать со мной? Я тут пирогов прихожанам принесла… Да денег на храм немного…
Священник улыбнулся ей тепло:
— Дочь моя, мы и есть на свете, чтобы помогать ближним. Оставь пироги на том вот подносе у входа, может, бездомные заглянут, им пригодятся. А деньги… Сколько не жалко, опусти в тот деревянный короб на поддержку храма.
Он положил руку ей на плечо:
— Я сейчас Савелия приглашу. Он вам поможет.
Марьяна поклонилась и пошла выполнять просьбы батюшки. Она оставила пироги на подносе у входа в церковь и опустила несколько монет в деревянный ящик для пожертвований. Затем она купила несколько свечей и поставила их за здравие своей семьи и за упокой родителей, своих и мужа.
Когда она закончила свои дела, к ней подошёл молодой священник с добрым лицом.