Конечно, Филипп пришел за мной и освободил от наручников. Робко стоял в стороне, боясь и слова сказать, потому что знал в каком я был состоянии.
Такое ощущение было, будто горел изнутри. Я начал в истерике ржать после их ухода, но потом этот смех перешел в слезы. Дерьмо! Всегда считал слезы уделом слабаков. Ненавидел слабость, ненавидел, когда у меня отнимают мое. Но я плакал. Так сильно, как никогда в своей жизни. А потом этот плач перешел в отчаянный крик.
Я кричал до тех пор, пока не сорвал голос. Кричал от обиды, от ярости, от бессилия. Комната казалась такой маленькой и душной, будто стены сдавливали меня со всех сторон. Хотелось разнести все вокруг, разбить, сломать, уничтожить. Но сил не было. Я просто сполз на пол, обхватил голову руками и продолжал рыдать, как ребенок.
Как? Когда все пошло наперекосяк? Когда любовь в ее глазах сменилась пустотой? Когда я стал никем в ее глазах? Где я промахнулся? Она же безумно меня любила. Прощала все мои ошибки и всегда оставалась рядом. Почему теперь все так изменилось? Что еще я должен сделать, чтобы вернуть ее? Что?!
Я лег на пол, уставившись в потолок, и вспоминал наше прошлое. Первую встречу, которую я искусно подстроил. Чуть не сбил ее на тачке, а потом утверждал, что возмещу все. Кажется, я потерялся уже в тот момент, когда она взглянула на меня. Она была наивной, невинной студенткой, которая думала только об учебе. Но стоило мне ворваться в ее спокойную жизнь, как ее стали замечать другие. Конечно, сам Блэквуд на нее запал.
Я подстраивал наши так называемые "случайные" встречи, чтобы влюбить ее в себя.
Я помнил ее смех, звонкий и искренний, когда мы бежали под дождем, прячась под одним зонтом. Помнил ее смущение, когда я впервые поцеловал ее. Помнил ее глаза, полные нежности, когда она говорила, что любит меня. Все это казалось таким далеким, словно это было в другой жизни.
Помню, как бесился от одного факта, что на нее смотрит кто-то еще. Как ревновал к каждому столбу. Она казалась такой недосягаемой, чистой, что хотелось обладать ею без остатка. И я добился своего. Она стала моей. Сначала наивно верила в мою любовь, потом, видимо, разочаровалась. Но продолжала любить, несмотря ни на что. А я… Я был слеп. Считал, что так и должно быть. Что она никуда не денется. Дурак!
Я закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Боль не утихала. Она лишь усиливалась с каждой минутой, с каждой мыслью о ней. Я чувствовал, как разрываюсь на части. Как будто кто-то вырвал кусок моей души.
Нет, я не позволю этому закончиться так. Я верну ее. Чего бы мне это ни стоило. Я сделаю все, чтобы она снова посмотрела на меня с любовью. Чтобы снова стала моей.
- Филипп, - позвал я, открыв глаза.
- Да, господин, - покорно отозвался он.
- Что мне еще сделать, чтобы вернуть ее? Я должен был помешать им встретиться. Тогда бы она точно была со мной.
Филипп медленно подошел ближе, его лицо выражало беспокойство. Он явно не знал, что сказать. Я ненавидел, когда меня жалели. Жалость - тоже удел слабых. Но сейчас я был слаб, как никогда.
Он знал, что любое неверное слово сейчас может спровоцировать новый приступ ярости.
- Господин… Боюсь, что сейчас любые ваши действия могут лишь усугубить ситуацию, - тихо произнес он, опуская глаза. - Вам нужно дать ей время. Пусть она немного остынет.
Время? Остынет? Да я сгорю за это время! Как я могу просто сидеть и ждать, когда она наверняка будет с ним? Нет, это не вариант.
- Я верну ее. Своими способами.
И вот я здесь, в курятнике этой шлюхи. Задушить ее готов. Ведь именно она забрала ее у меня год назад. Но я сдерживал себя, сжимая кулаки.
При упоминании денег ее глаза сразу же загорелись. Она продаст кого угодно за них. Особенно сейчас, когда она скатилась по самый низ.
- Что... ты от меня хочешь?
Вот ведь стерва. Секунду назад чуть ли танцевать не пустилась от предвкушения. А теперь строит из себя саму невинность. Уверен, уже подсчитывает что и на какое барахло потратит.
- Отвлеки Киану. Необязательно по дому шляться. Достаточно и того, чтобы она вышла к воротам.
- Ты хочешь... чтобы я помогла тебе похитить ее? С ума сошел?
Я мигом оказался вплотную к ней. Схватил за горло и припечатал к стене.
- Еще слово и я вырву твой гребаный язык. Ты сделаешь, как я сказал. Или я придушу тебя здесь и сейчас. И поверь, никто не станет искать такую падаль, как ты.
Ее глаза наполнились ужасом. Она попыталась вырваться, захрипела, но хватка моя была мертвой. На секунду даже захотелось ее реально задушить. Но она мне еще нужна. Пока что.