- Прости, - сказал я одними губами и не сдержал слезы, хлынувшие из глаз.
Я оттолкнул ее и в считанные секунды направил пистолет к виску и закрыл глаза, вспоминая ее улыбку, ее голос, ее тепло. Все, что у меня было и чего больше никогда не будет.
Раздался выстрел.
Мир взорвался яркой вспышкой, а затем наступила пустота. Тишина, которой я так долго боялся. Я не чувствовал ни боли, ни страха, только всепоглощающую тьму.
Передо мной все еще стояла Киана, ее лицо исказила гримаса ужаса и боли. Я видел, как она что-то кричит, но не слышал ни слова. Вокруг бегали люди, мелькали синие огни полицейских машин.
Я почувствовал, как падаю. Земля приближалась с ужасающей скоростью. В последний момент я закрыл глаза, и все погрузилось в темноту.
Глава 65 Джейсон
С того ужасного дня, когда этот придурок застрелился у всех на глазах, прошло чуть больше недели. Он ушел слишком просто, в сравнении с тем, что сотворил. Он положил конец своим мукам, но обрек на них ее. Мне неизвестно, что он вытворял с ней, пока они были вместе. Но в ее глазах до сих пор сохранился какой-то необъяснимый страх.
Она делала вид, что в норме, улыбалась как раньше, но я все замечал. Она явно что-то недоговаривала.
Мысль, что она решилась на отчаянный шаг тоже ни на секунду не покидала меня. Да и не могла покинуть, видя каждый раз ее запястье. Тем более порезала она вены на левой руке, той, на которую Логан нацепил наручники.
Это было невыносимо - видеть ее такой разбитой. Кошмары к ней тоже снова вернулись.
Я договорился с отцом о том, что начну работать в компании, когда ей станет лучше и он, как ни странно, сразу согласился. Вероятно и его эта ситуация смягчила. Он даже несколько раз заходил ее проведать.
В течение всей недели я оставался рядом с ней. Старался отвлекать ее, как мог. Мы смотрели дурацкие комедии, гуляли в парке, ели мороженое. Пытался вернуть ее к жизни. Но тень Логана постоянно висела между нами, отравляя каждый момент.
Однажды ночью, когда ее снова разбудил кошмар, она с криком вскочила с кровати и бросилась ко мне. Я крепко обнял ее, прижал к себе, пытаясь унять дрожь. Она плакала, задыхаясь от слез, и шептала какие-то обрывки фраз, из которых я ничего не мог разобрать.
Я не знал, как развеять ее страхи. Все, что я мог сделать, это быть рядом. Я лишь сильнее прижал ее к себе и сказал:
- Я всегда буду рядом. Не бойся. Мы все выдержим. Это все пройдет.
Я не мог заставить ее заговорить о том, что там произошло. Но знал, что только выговорившись ей станет легче.
Чувствовал, как ее тело содрогается в моих руках. В этот момент я готов был на все, лишь бы избавить ее от этой боли. Я готов был сам принять на себя все ее страхи, лишь бы она снова могла улыбаться без тени печали в глазах.
Неожиданно она отстранилась и посмотрела на меня. В ее глазах, сквозь пелену слез, промелькнула благодарность. Она подняла руку и коснулась моего лица.
- Спасибо, - прошептала она. - Спасибо, что ты рядом.
Я не ответил, просто крепче обнял ее. Мы долго лежали так, в тишине, нарушаемой лишь ее тихими всхлипами. Постепенно она успокоилась и уснула у меня на груди.
Питалась она и так плохо. Но однажды, когда мне с трудом удалось уговорить ее пройти на кухню и сесть за стол, ее начало тошнить, как только я поставил перед ней тарелку с едой, и она поспешно убежала в ванную комнату.
Я испугался. Неужели все настолько плохо? Нехватка сна, переживания, слабое питание - все это могло сказаться на ее здоровье самым ужасным образом.
Я хотел вызвать врача, отвести ее в больницу, но она наотрез отказывалась. Утверждала, что все пройдет и плакала. Очень сильно плакала.
На следующий день ситуация повторилась. Стоило ей увидеть еду, как ее лицо исказилось гримасой тошноты. Мои опасения росли с каждой минутой. Я понимал, что нужно что-то делать, но не знал, как к ней подступиться. Она стала еще более замкнутой, избегала разговоров и старалась проводить время в одиночестве.
Я чувствовал себя беспомощным, наблюдая, как она угасает на глазах. Как будто стою на берегу бушующего океана, наблюдая, как волны боли захлестывают ее, а я не могу ничего сделать, чтобы остановить их. Ее страдания стали и моими. Каждый ее вздох, каждая слезинка отзывались во мне острой болью.
Отчаяние сковывало меня, заставляя искать хоть какой-то выход. В голову приходили самые разные мысли, от самых рациональных до совершенно безумных. Но все они разбивались о ее непреклонное нежелание говорить о случившемся.
В один из дней, когда солнце уже клонилось к закату, я застал ее сидящей на подоконнике в комнате. Она смотрела в окно, на город, раскинувшийся внизу, и в ее глазах читалась такая тоска, что у меня сжалось сердце. Я тихо подошел к ней и сел рядом.