Злость в ее глазах достигла предела. Не говоря больше ни слова, она развернулась и побежала прочь. Я как чертов маньяк оперелся на спинку стула, запрокинув голову, и начал смеяться.
Отец продолжал орать что-то про мое неадекватное поведение, про неуважение к семье, про то, что я позорю его имя. Но мне было плевать. Его слова проходили мимо меня, не задевая ни капли моего внимания. Я уже давно перестал обращать внимание на его нравоучения. Он для меня пустое место, лишь источник денег и власти.
- Да ты псих, - вырвалось вдруг из уст дамочки.
Я медленно повернул голову в ее сторону, не переставая улыбаться.
- Весь в свою мать. Да, отец?
- Ты перегнул палку. С тобой я поговорю позже. А ты, Кэтрин, больше никогда не смей его так называть, - процедил отец сквозь зубы, бросив на нее испепеляющий взгляд. Надо же защитник нашелся. Но мне было наплевать. Пускай развлекаются.
Я снова перевел взгляд в сторону двери, за которой скрылась Киана. Представил, как она сейчас сидит в своей комнате, сжимая кулаки и проклиная меня.
Внезапно я почувствовал, как во мне нарастает знакомое чувство опустошения. Тьма, которая ненадолго отступила, вновь начала сгущаться, пожирая меня изнутри. Усмирить ее могла только она. И это немного сбивало с толку. Не настолько я хочу, чтобы она завладевала моей больной головой.
Я резко поднялся из-за стола, игнорируя негодующие возгласы отца и Кэтрин. Накинул куртку и направился прямиком к своей малышке. Надел шлем и рванул со всей скорости туда, где так же можно временно заглушить боль.
Глава 8
Дверь захлопнулась за мной с оглушительным стуком, словно захлопнулся капкан. Я прислонилась к ней спиной, пытаясь унять дрожь, сотрясавшую все тело. Слова Джейсона били по мне, словно плети, разрывая на части то немногое спокойствие, которое еще оставалось. Что я здесь делаю? Почему должна это терпеть?
В голове эхом отдавались эти слова, полные яда и презрения. Я чувствовала себя грязной, униженной хотя ничего из сказанного правдой не являлось.
Как он смеет говорить такие вещи? Как смеет так себя вести? Ненавижу его! Ненавижу этот дом! Ненавижу все это!
Я упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдания. Мне нужно было уйти. Бежать отсюда, подальше от этого кошмара. Но куда? И как?
Внезапно в дверь постучали. Мое сердце замерло. Неужели это он? У меня итак из головы не выходили его слова про ночь. Я затаила дыхание, надеясь, что он просто уйдет. Но стук повторился, настойчивее и громче.
- Киана, это я, открой, - услышала я голос мамы за дверью. Облегчения я не испытала, потому что слушать ее было в сто раз хуже. - Киана, открой.
Я закрыла уши руками, но не помогало. Неохотно поднявшись и, вытерев слезы, я открыла дверь. Мама влетела в комнату, ее лицо выражало раздражение.
- Опять рыдала?
- И тебе привет, мамочка. Вспомнила наконец о дочери?
- Киана, понимаю он немного неадекватный. Но не стоит так близко воспринимать его слова. Просто игнорируй.
- Игнорируй? Мама, он унижает меня, оскорбляет, говорит ужасные вещи! А я должна это терпеть каждый раз?
- А что в этом сложного? У него тот еще характер и язык острый. Но ничего, я поговорю с Эдвардом.
Она подошла ко мне и попыталась обнять, но я отстранилась. Не хочу, чтобы она прикасалась ко мне. Слишком противно.
- Мама..., прошу давай уйдем отсюда.
- Куда уйдем? Да и зачем? Ты же умная девочка, должна понимать, что иногда приходится чем-то жертвовать ради блага.
Я смотрела на нее, не веря своим ушам. Неужели она действительно готова терпеть все это ради денег и роскоши? А как же я? Как же ее дочь? Разве это не важнее?
- Благо? Какого блага? Просто признайся уже, что тебе плевать на меня. Тебе важнее твой комфорт и деньги, чем моя жизнь.
- Я его люблю, Киана. Я впервые так сильно полюбила кого-то. Тебе сложно уступить?
- А когда же наступит тот день, когда ты уступишь мне, мама?
Я молчала, понимая, что говорить больше не о чем. Каждое ее слово ранит меня сильнее, чем оскорбления Джейсона. Она предала меня, променяв на богатство и иллюзию счастья.
Какая же я дура, что вообще надеялась на ее понимание. Она никогда не поставит меня выше своих интересов, это я уже давно поняла. Просто теплилась слабая надежда, вера в то, что материнская любовь все-таки существует. А теперь и она исчезла. Полностью.
Схватив куртку и телефон, я ринулась к двери, игнорируя ее ворчание. Сбежать. Как можно дальше, как можно быстрее, лишь бы не слышать этот въедливый голос. Побег почти удался, до свободы оставался лишь шаг, но на горизонте возник Эдвард.