Вроде и знала, что так будет, но все равно было страшно это слышать, а еще страшнее наблюдать за лицами окружающих, особенно за Эдвардом.
Слово в слово, вырезая мои ответы. А потом вдруг...
«Я буду подставлять его перед Эдвардом, выводить из себя, делать вид, что лучше меня девушки нет, чтобы Эдвард засомневался в своем сыне и переписал все на меня. Покажу, что я гораздо лучше во всех отношениях. Джейсон такой, Джейсон этакий. Он с каждым днем становится все безумнее.»
И все. Больше ничего.
У меня будто земля ушла из-под ног. Они стали ватными настолько, что я сама удивлялась, как до сих пор стояла.
Нет... Это неправда. Я... Я не так говорила... Там... Я не это имела ввиду. Там вырезаны другие мои ответы. Это... Не может быть.
Самым худшим была не сама запись, а то, как подло и несправедливо выставили меня виноватой, хотя я только и делала, что защищала его перед мамой.
Тишина, воцарившаяся вокруг, резала слух острее любого ножа. Эдвард стоял, окаменев, его лицо исказилось от гнева и разочарования. Глаза прожигали меня, как будто я была самым страшным врагом. Мама побледнела, судорожно хватая ртом воздух, и пыталась что-то сказать, оправдаться, но ее голос тонул в общем гуле возмущения.
Она то ладно, сама себя загнала в эту пропасть, всю жизнь гоняясь за богатством и властью. Но я... В чем моя вина? За что он так со мной?
В голове билась лишь одна мысль: он отомстил. И как же подло и чудовищно. Намеренно вырвал слова из контекста, представив меня коварной интриганкой, плетущей заговор против него и Эдварда. Он добился своего - столкнул меня в бездну, где теперь не было никого, кто протянул бы руку помощи.
Слезы катились по щекам, тело била мелкая дрожь. Я не могла из себя ничего выдавить, потому что в горле стоял ком.
Если бы земля и правда могла бы уходить из-под ног, я бы, не задумываясь, выбрала бы провалиться вниз лишь бы не видеть, не чувствовать на себе все эти осуждающие взгляды и перешептывания.
Взгляд зацепился за Джейсона. Он стоял в стороне, с непроницаемым выражением лица, словно наблюдал за театральной постановкой. Ни тени раскаяния, ни капли сочувствия. Только холодная, отстраненная серьезность.
Обида, злость, отчаяние - все смешалось в один клубок боли. Почему именно я? За что мне все это? Когда эти страдания уже закончатся?
Мама бросила на меня затравленный взгляд, полный ужаса и отчаяния. Впервые за долгое время я увидела в ней не расчетливую охотницу за деньгами, а просто испуганную женщину, чьи планы рухнули в одно мгновение. Но даже сочувствия к ней не осталось. Она сама вырыла себе яму, в которую, к сожалению, затянула и меня.
Следовало отказаться от нее с того момента, как она забрала у меня Логана. Но нет. Это моя вина. Во всем... виновата только я.
Я не могла больше оставаться здесь ни секунды. Если бы были силы, побежала бы прочь, но их не было, а потому мне оставалось только плестись на ватных ногах, надеясь на то, что не потеряю сознание и не упаду, потому что именно к этому и вела темнота перед глазами.
В спину летели обрывки фраз, полных осуждения и презрения, но я старалась не обращать на них внимания. Главное сейчас - уйти, исчезнуть, раствориться, лишь бы не видеть этих лиц, не слышать этих голосов. Единственное, что я отчетливо осознавала - это предательство. Самое жестокое и обидное.
- Эва! Господи! Иди сюда, бедняжка, - машина Карины появилась из ниоткуда и Ханна быстро открыла дверь, помогая мне взобраться на заднее сиденье. Там же сидела и Селена.
Машина умчалась, унося меня подальше от этого проклятого места.
Оказавшись в ее объятиях, я дала волю слезам. Рыдания душили, словно кто-то сжимал мое горло. Все разрушено. Моя жизнь, моя репутация, все, что осталось от моей и без того шаткой надежды на нормальное будущее. Он отобрал у меня все.
Он - монстр. Безжалостный, расчетливый монстр, к которому я еще и испытывала жалость. Еще один монстр, испортивший мне жизнь.
Глава 23 Джейсон
С момента того злополучного дня минуло несколько суток. Три долгих дня… За это время моя жизнь превратилась в поганое мессиво, которого я не видал за всю жизнь.
Акции пахана скатились. Начались жесткие проблемы в компании. О нас трубили во всех новостях. Куда ни повернись, все только и говорили что о шалаве с прицепом, которые строили планы присвоить себе наши деньги.
Но не это было самым паршивым. Отец даже вещи не позволил ей забрать с собой. Жестко выкинул за дверь и кинул на землю, приказав убраться с глаз долой. Та, конечно, умоляла простить ее, пресмыкаясь на коленях, как собака. Зрелище что надо было для моих глаз. Вот только Киана...