- Ясно. Значит, не расскажешь по-хорошему? Что ж, тогда я позвоню ее матери. Она-то наверняка обыскалась ее.
- Не смей! Не препечатывай сюда эту дуру. Я бы вообще Киану к себе забрала если бы могла. Насовсем.
- Тогда я слушаю, - бросил я, присаживаясь на стул у кровати.
- Зачем тебе все это, парень?
- Любопытство. Чистое любопытство.
Она кивнула другой женщине и та ушла, закрыв за собой дверь.
- Не мучай бедняжку. Она и так настрадалась в жизни. Не ей отвечать за грехи своей матери. Сара не оставила ей никаких вариантов. В универ не пустила, работать тоже не позволяла. Вот она и не могла от нее сбежать. Потому что некуда было идти. А садиться на шею к другим она не хочет. Даже у меня еле остается. Неужели тебе вообще ее не жаль?
- Так какая история? - настаивал я, не собираясь отступать, хотя ее признание и застало меня врасплох. Проникло глубоко, разрастаясь корнями. И эти слова не скоро выветрятся из моей головы.
Женщина лишь усмехнулась.
- Ты не встретишь больше такую девушку, как она. Говорю потому что знаю все, через что она прошла. И лучше твоим словам о записи оказаться правдой, потому что в первую очередь ты не сможешь простить себя сам за такую ошибку. А история... Ты наверняка замечал, что она не ела ничего за одним столом с вами. А знаешь почему? Потому что ты с самого начала показал ей свою темную сторону. И она тут же утратила доверие.
- Переходи к сути.
Внутри меня закипало раздражение. Какого черта она читает мне мораль? Словно я не знаю, что поступаю как последняя сволочь.
- Суть в том, что Киана боится. Один из ухажеров Сары запал на нее и не раз начинал флиртовать. Киана жаловалась матери, но та лишь меняла тему, утверждая, что она это говорит специально. Не верила ей, пока эта тварь не подсыпала ей в еду снотворное. А потом чуть не изнасиловал. Доза была слишком сильной, поэтому ее доставили сюда. К счастью, у него ничего не получилось из-за возвращения Сары. Но этот случай опечатался у нее в памяти. С тех пор она боится есть что-либо у других людей. Боится, что ей что-то подмешают, что ее одурманят. Боится, что ее снова используют.
Внутри все похолодело. Я переваривал услышанное, пытаясь сложить в голове пазл. Она боялась. Это объясняло ее странное поведение. Я-то думал, выпендривается. А она просто… боялась. Мерзкое, липкое чувство вины начало расползаться внутри, отравляя все вокруг.
Я чувствовал себя последним подонком. Ведь и сам в какой-то степени пользовался этим. И не раз.
- Хочешь сказать... что она боялась, что я могу поступить с ней точно так же? - пробормотал я, чувствуя, как в голосе появилась дрожь.
- А разве нет? Дело в том, что ты ей напоминаешь его. Сильный, властный, тот, кто привык брать, что хочет. Хоть силой. Она таких боится. Ей нужны мягкость и понимание, а не твоя… тьма.
Тьма, как она сказала. Да, у меня ее хоть отбавляй.
Тишина повисла в палате, давящая и густая. Я смотрел на Киану, такую беззащитную и хрупкую, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Все мои оправдания, все рационализации рассыпались в прах. Передо мной была не просто капризная девчонка, а сломанный человек, носящий маску безразличия. И я, сам того не желая, стал частью ее кошмара.
Еще одного кошмара.
Она права. Я воспользовался ее уязвимостью, даже не осознавая этого. Играл в свою игру, не заботясь о последствиях.
Я встал со стула, не в силах больше находиться в этой палате. Чувствовал, как ком в горле душит. Слишком много за раз. Слишком много боли, чужой боли, к которой я не был готов.
Развернулся и вышел из палаты, оставив женщину в недоумении. В коридоре стало душно, словно воздуха не хватало. Подошел к окну, открыл его и глубоко вдохнул прохладный воздух. Он немного прочистил мозги.
Я прикрыл глаза, пытаясь унять внезапно возникшую дрожь. Внутри бушевал ураган противоречивых чувств. Злость на себя, жалость к ней, раскаяние… Все смешалось в какой-то невыносимый коктейль. Я всегда считал себя циником, человеком, лишенным эмоций. Но, видимо, где-то глубоко внутри продолжала жить частичка человечности, которая сейчас болезненно отзывалась на чужую боль. Впервые.
Я продолжал ждать в коридоре, потому что внутрь ноги не пускали. Мог бы и уйти. Та женщина бы присмотрела за ней. Но я тупо продолжал сидеть. Ни уйти не мог, ни остаться с ней.
В голове пульсировала мысль: что теперь? Что делать со всем этим дерьмом, которое я узнал? Вернуться к своей жизни, как ни в чем не бывало? Продолжать играть роль безразличного ублюдка? Нет, это было выше моих сил.
Узнав, что она пришла в себя, на автомате включил телефон и заказал еды в ближайшем ресторане. Эксперимент? Можно и так сказать.