Казенно и буднично прозвучало:
- Бывший директор театра Фанк Амара - Фанк, он же Файри, личный киборг Хлипа.
Жест в сторону серого быстроглазого малого.
- Соучредитель корпорации ЭКТ, глава Церкви Друга - Пророк Энрик, он же Мартин Рассел.
Жест в сторону пришельца из иного мира, где мужчины превращаются в женщин и все одинаково пользуются косметикой, носят яркие ткани и украшения.
- Здравствуйте, - почти одновременно проговорили оба.
Себя Хиллари называть не стал, решив, что, если Пророк смотрит телевизор, в этом нет надобности.
Энрик сделал несколько шагов вперед и, подойдя почти вплотную, протянул руку Хиллари:
- Можно просто Энрик.
Хиллари вынужденно ответил:
- Руководитель проекта "Антикибер" Хиллари Хармон. Рад знакомству.
Кисть у Энрика была энергичной, властной и при этом доброй; он не сжимал ее, стремясь силой навязать другому свой стиль и заставить его, защищаясь, сдавить чужие пальцы до боли в костяшках. Запоминающееся ощущение.
Столь же обычным жестом он подал руку и невысокому парню в комбезе. Фанк растерялся и едва коснулся его ладони:
- Очень рад... я не смел и мечтать о лучшем хозяине...
Энрик сделал неопределенный беглый жест. Он с первого взгляда понял, что Фанк к нему в кордебалет не годится: Хлип был невысок и подбирал киборгов по себе: тонких, ростом не более 172 см. Энрик был почти на голову выше, и требования к танцовщикам у него были другие. Конечно, можно дать Файри сольный номер, но только не у Энрика - в Церкви один Пророк, и все соло принадлежат ему, других не будет.
Не поворачивая головы, Энрик бросил быстрый взгляд вправо-влево и вдруг с места, не меняясь в лице, начал танцевать - жестко, резко, безэмоционально, порой замирая на миг и фиксируя фигуры танца, с отмашкой ногами и удержанием равновесия в странных, сложных позах - это был даже не танец, а комплекс разнородных упражнений, в котором Хиллари и Фанк одновременно опознали тренировочную программу для киборгов CDPIO, воспроизведенную в мельчайших деталях. Оба вспомнили откровения биотехнолога Сэма Колдуэлла в "NOW" и обомлели. Фанк придвинулся поближе к Хиллари и с ехидством, смешанным со страхом, и громко прошептал:
- Кому ты меня продал?
Хиллари пытался прийти в себя. Энрик закончил движение с той же позы, на том же месте, что и начал.. Его дыхание не изменилось, и он ровно обратился к Фанку:
- А теперь ты попробуй изобразить что-нибудь.
- Я не знаю... я забыл!.. Да я вообще не хочу танцевать здесь и сейчас. Мне такая глупость и в голову прийти не может!
Энрик повернул голову к Хиллари:
- Что ты мне продал?
- Понимаете, - пустился в объяснения ошарашенный Хиллари, - Фанк баншер, у него в мозгу нет образа хозяина. Первый стерт, а ваш еще не введен. Фанк находится на автопрограммировании, и приказы - ни мои, ни ваши - для него не имеют силы.
- Тогда не надо говорить, что рад, - глаза Энрика строго смотрели в лицо Фанка.
- Я из вежливости, - простонал Фанк, отвернувшись.
- Я купил тело, но не душу. Первая любовь не стареет, не так ли?.. Полагаю, раз мистер Хармон является здесь хозяином, то его слова и будут решающими.
- Возможно, - уклончиво согласился Хиллари и обратился к Фанку: - Ты согласен на проникновение в отдаленную память?
- Да, - серьезно ответил тот.
- Тогда иди, готовься к процедуре.
Когда Фанк вышел, Хиллари обратился к Энрику:
- При закладке образа хозяина в мозг Фанка я буду настаивать на полной идентификации вашей личности. А теперь пройдемте в мой кабинет; надеюсь, вы не откажетесь выпить чашечку кофе.
- Нет, -откликнулся Энрик, - но при одном условии.
- Если это в моих силах.
- С первого глотка переходим на "ты", согласны?
- Да, - оставалось ответить Хиллари; гость умел настоять на своем.
Пока Энрика провожали, Хиллари отстал, чтобы по трэку отдать пару необходимых распоряжений.
Когда Хиллари вошел, Энрик почти освоился и с любопытством разглядывал кресло оператора и экран компьютера, где Хиллари сменил заставку из ньягонских бабочек-звездочек на туанские миражи. Усевшись, Хиллари проследил, куда смотрит гость, и заметил:
- Многие считают, что системные и наноинженеры спят, не снимая шлема, и не читают книг. Они заблуждаются.
Энрик оторвался от созерцания полок с книгами и продолжил:
- Еще больше мне доводилось встречать людей, думающих, что пророки постоянно изрекают предсказания, начиная от того, кто и что сделает через минуту, и кончая котировкой акций на бирже через сто лет. А еще они упрямо желают пообщаться со своими умершими родственниками и настойчиво просят устроить им сеанс прямой связи с тем светом. Уж как они заблуждаются, даже и описать невозможно. Но тем не менее попробую... Хотите, я отгадаю, о чем вы думаете последние две минуты?
- Попытайтесь, - Хиллари стало интересно.
- Что у меня на глазах - контактные линзы.
- Просто, - попытался оправдаться Хиллари, опустив тот факт, что мысль угадана верно, - на ваших фото в молодости у вас карие глаза...
- ...и вообще мой образ, - продолжил Энрик, не замечая слов Хиллари, синтезирован на компьютере и является шедевром пластических хирургов, если не дизайнеров Cyber Look?
Хиллари не стал признаваться, что эту задачу он решал по пути сюда, но итог огласил честно:
- Вы человек.
- И на этом спасибо. Вы это поняли сразу или путем долгих логических сопоставлений?
Энрик иронизировал; Хиллари решил промолчать, чтобы не конфликтовать.
- Я человек! -- сказал Энрик, повелительно возвышая голос. Человек, каким его сотворил Господь Бог, я Его образ и подобие. Неужели вы думаете, что, когда Бог ваял людей, Он создавал худосочных, бледных, кривых уродцев? Болезни, голод, нищета - это порождение Дьявола. Наркомания, социальные проблемы - все это уродует людей, неизгладимо обезображивает их тела и души. Как же изменился й образ мысли, что грязь, гниль, убожество считается у нас за норму, а красота - за парадокс и нонсенс? Знаете ли вы, Хиллари, что на всю Федерацию не более пяти тысяч топ-моделей женщин и около сотни - мужчин? Что их ищут, как драгоценные камни, и ими торгуют, как антиквариатом? При этом их лишают естества: заменяют зубы, вытачивают чуть не на станке контуры тела, морят голодом. Я знаю, я прошел через это. Меня загоняли в потребительские рамки; чтобы глаза не контрастировали с кожей, меня вынуждали одевать темные контактные линзы. В нашем обществе на все есть шаблоны и каноны; в модельном бизнесе - я не лгу, Хиллари, - есть лекала для фигур и красоты, по ним и шьют одежду, и подбирают девушек, и делают тела и лица для киборгов... они дороги, изготовляются для состоятельных людей и должны соответствовать стандартам... Больно осознавать, что идеальной в нашем обществе может быть только кукла. Но даже бни взбунтовались... так что же говорить о людях? Надругательство над образом Божиим не проходит безнаказанно. Это нарушение Вселенской Гармонии, и если весы качнутся в одну сторону, то они качнутся и в другую, и чем сильнее будет отклонение, тем больше ответный размах. У Фемиды, которая держит весы, в другой руке - меч. Нами правит не только Спаситель, но и Судия. Когда я понял, что моими устами говорит Бог, я обрел совершенство - я обрел себя. Я полностью естествен и не скрываю глаз. Никто мне теперь не скажет, что их цвет звучит диссонансом; мои глаза - знак свыше о моем предназначении; пока я прятал глаза, я не мог обрести истинного пути, я был слеп. Теперь я смотрю на мир открыто. В каждом человеке есть образ Бога, надо только увидеть его, увидеть и принять, и тогда душа, воспарив, сольется со всевышним светом и сила Вселенной даст ей несокрушимую мощь...
Хиллари чувствовал, что слова проникают под сердце, наполняют тело, мозг, вливаются в мысли и, разрастаясь, вытесняют все лишнее; исчезает мышечное чувство; он был словно в невесомости - единое шарообразное переплетение мыслей, голое "я" без телесной оболочки, расширяющееся в пространстве и охватывающее весь мир.
- ...ты сможешь решить любую проблему, твоя работоспособность станет феноменальной... по итогам года ты получишь Гессенскую премию...
При упоминании высшей научной награды Хиллари вздрогнул, весь покрылся мурашками и вышел из транса.