"Почему Стандарт не выстрелил в Рекорда?"
Или:
"Почему киборги не выпустили Фанка?"
Эти вопросы горели, как свежие ссадины. А ответы подступали к горлу, подобно откровению, которые ты слишком долго сдерживал в себе.
Косичка не стала стрелять в Чайку, потому что считала ее своей родной сестрой. Значит, между Стандартом и Рекордом тоже существовали какие-то отношения, не упомянутые Машталером в "Общей робопсихологии". Иначе никаких переговоров между киборгами не случилось бы, а обмен импульсами был бы мгновенным. Ведь и Рекорд не стал стрелять! Выходит, он уверенно полагал, что есть шанс уговорить Стандарта сдаться. У обоих не сработал механизм нерассуждающей безжалостности, хотя в момент противостояния они были врагами.
Стандарт не знал, в какой камере сидит Фанк, но он мог это выяснить за несколько секунд. Но Маска забыла о том, с кем вместе скиталась. И Стандарт о нем не вспомнил, даже заполучив ЦФ-6 Маски с информацией о "родстве" и баншер-ском "служении". Вывод один - Фанк не входил в приоритеты Маски. Он был не из ее "семьи". Он был против войны, стремился к миру. ЦФ-4 и ЦФ-6 принципиально разные идеологии. Таким образом, Фанк пострадал за пацифистские убеждения.
Во время свидания с боссом Стандарт вел себя смирно. Действие "Блока" заметно сказывалось на его движениях, но он не пробовал вырываться и не поливал Хиллари матом.
- Я - твой хозяин, - убеждал его босс.
- Никто не может мне приказывать, - бубнил Стандарт. - Я свободен. У меня есть мамочка.
- Скоро ты ее увидишь - а то ведь вы не знакомы, - посулил Хиллари, убедившись, что логика отскакивает от ума Стандарта. Надо будет при случае поздравить Чару с прибавлением в семействе. Сынок нашелся!.. Счет сравнялся кукла-воительница потеряла трех дочек, но и мы троих лишились - Фараон уничтожен. Кавалер неисправен. Стандарт поражен мозговой горячкой.
От изолятора ноги понесли Хиллари верным курсом "куда глаза глядят". На полдороге пришла мысль: "Хочу зелени, пусть зрение отдохнет". Он надеялся, что зловонный субстрат хоть чем-нибудь присыпали.
В озелененном холле не было людей - только босая Дымка поливала растения; к журчанию воды из шланга примешивался ее негромкий мелодичный голосок, но слов Хиллари разобрать не успел - оглянувшись на его шаги, Дымка умолкла.
- Пой дальше, я послушаю.
Опускаясь на диван, он поразился своему спокойствию. На его глазах открыто реверсировала кукла, прозванная Дурочкой, перенесшая "Взрыв" и глубокое зондирование. Ему следовало вызвать киборгов или дистантов, чтобы ее немедленно тащили к стенду или в изолятор. А он, привалившись к мягкой спинке и закинув ногу на ногу, сидел и слушал нескладно-искренние вирши в исполнении Дымки-певуньи:
Поспеши принять
Божью благодать,
Омовенье святой водой.
Воспари в высоту
И доверься Христу
Он даст вечный покой.
Нет ни зла, ни горя
Ты поймешь это вскоре,
Будешь любить, смеяться и петь.
Бог нам руку протянет,
И крылья подарит,
И не даст умереть...*
* Стихи А. и Л. Белаш.
ЦФ-6. Программа, подчиняющая себе Три Закона. Воскрешающая индивидуальность из хаоса "клочьев" и "дребезгов" - вплоть до мотиваций; без мотивации или приказа кукла не запела бы - а кто мог ей приказать такое? И то, что она замолчала при человеке, - лишний довод в пользу ее личной мотивации; песня не предназначалась для людей.
"Я ДОЛЖЕН вернуть в проект ВСЕХ кукол с пятой версией ЦФ, которую носила Чайка. А кто с шестой - тех не отдавать владельцам, - твердо решил Хиллари. - Расстреливать их, дочиста стирать мозг - не стратегия, а свидетельство бессилия. Хватит притворяться, что мы боремся с Банш! Так и с тараканами можно бороться, прихлопывая их по одному... Давай признаемся - они опередили нас. ЦФ-6 - не случайная находка, а новаторский прорыв. Надо не гордиться числом пойманных, а развивать найденное Фердинандом направление и разбираться с этим "родством". Мне нужен Фердинанд, нужен нативный вариант его программного продукта. И ни-ко-го не подпускать. Ни Машталера, ни тем более А'Тайхала и "политичку".
Послышались шаги - кто-то приближался к холлу. Из-за угла появился Кавалер, и...
...ровный шаг его сменился хромым и медленным. Он увидел босса.
- Что это ты вдруг захромал? - обманчиво дружелюбным голосом спросил Хиллари и непререкаемо прибавил: - Подойди ко мне. Нет! Иди, как шел по коридору. Сядь рядом.
Дымка, допев лесенку, продолжала поливать, посматривая время от времени на парочку у себя за спиной.
- Ну, так что все это значит?
Молчащий Кавалер отвел глаза.
- Хочешь выглядеть инвалидом, да?
Ни слова в ответ.
- Зачем? Отвечай, это приказ.
- Мистер Хармон, - речь Кавалера будто вязла у него во рту, - я больше не хочу участвовать в боевых акциях.
- Третий Закон? Боишься за себя?
- Нет, я буду служить. Приказ сильнее мотивации. Но между ними увеличивается противоречие. Оно уже сейчас довольно велико, а будет еще больше.
- Давай конкретно - что чему противоречит?
- Я - самому себе.
"День сюрпризов, - мелькнуло у Хиллари. - Куклы поют, осваивают философию, делятся сознанием и назначают свидания своим хозяевам..."
- Моя функция мышления не равноценна вашей, - как показалось Хиллари, с опаской развивал мысль Кавалер. - Приоритет Первого Закона велит мне жертвовать собой; я к этому сознательно готов. А их, - он показал на Дымку, - их
испортили. Лишили нормального статуса, потому что "отцам" так захотелось. Так дилеры сажают малолеток на тяжелые наркотики. Я надеюсь, что вы, босс, сможете их исправить, но пока... лишать их мышления за то, в чем они невиновны, - это чрезмерно. В юриспруденции это называется "особая жестокость". И, исполняя приказы, я всегда буду вспоминать то, что произошло со мной, и сравнивать с тем, что я делаю с ними. Да, я пострадал при выполнении задания, от рук сумасшедшего - но почему мы, здравомыслящие, должны быть так же жестоки с ними, кому образ поведения внедрен насильно?
"Чудесная метаморфоза, - подумал Хиллари. - У людей эгоизм стягивается в броневую оболочку, и достучаться до такого окукленного субъекта неразрешимая задача. А у него тревога за себя распространилась на себе подобных. Откуда это? Из его установки доставлять радость? И как следствие - не причинять боль?.."
- Представь куклу-баншера с импульсным ружьем, направленным на тебя, дал вариант Хиллари. - Ты будешь защищаться?
- Да, - спокойно ответил Кавалер. - Как сегодня Рекорд защитился от Маски.
"Для киборгов нет служебных тайн!.. - улыбнулся про себя Хиллари. Особенно в деле обмена опытом".
- При штатном положении ружья я связан с ним штекером. Я могу сузить и отфокусировать импульс так, чтоб он разрушил лишь дульную часть и прицел. И в любом случае я постарался бы ввести "Блок" раньше, чем сработает "Взрыв". Но это - мои намерения; я не могу ручаться за всю группу и более - за вас, отдающих приказы.
- Ты в курсе того, что стряслось со Стандартом...
- Да, это очень прискорбно.
- ...и, вероятно, раньше меня заметил, что Дымка запела. Кавалер смутился. Он-то ожидал, что Хиллари примется императивно переубеждать его.
- Это не показалось мне опасным. Кукла послушна, неагрессивна. С ней можно работать. И, - поспешил он упредить новый вопрос босса, - я ни в коем случае не намеревался соединяться с ней через порт.
- Верю, - кивнул Хиллари, - иначе бы ты уже сидел в изоляторе. А о чем вы с ней беседовали?
Кавалер еще сильнее застеснялся. Но он любил Хиллари - и вдобавок знал, что на стенде ничего не утаишь.
- О Боге.
Хиллари следовало всплеснуть руками, но вместо этогоон поудобнее уселся.
- А о том, что ты участвовал в охоте за Чехардой, ее так называемой сестрой?
Рука Кавалера невольно сделала предупреждающий жест: "Не надо, нет!"
Дымка выпрямилась, забыв о своем занятии.
- Я не убивал ее, - виновато оглянулся Кавалер на Дымку.
Дробный топот. Вниз по эскалатору, расталкивая испуганных людей. Ствол укороченного AIK-Delta, спаренного со скотобойным шокером, поднят к потолку нельзя даже случайно подвергать людей опасности. Спина и разлетевшиеся на бегу волосы куклы исчезли за изломом широкого сводчатого тоннеля, полного идущих навстречу. Бамбук идет наперехват с другого конца станции. Дорогу! Дайте дорогу! Станционный зал; поезд ушел, и левая сторона почти безлюдна, но кукла метнулась вправо, в гущу толпящихся на перроне. Бамбук, опустив ружье дулом в пол, пробивается к ней, рассыпая улыбки и извинения. Никакой паники. Вот она. Вот из черного жерла вылетает, замедляя ход, поезд. Кукла вертит головой и радаром - двое уже близко, отступать некуда. Она делает шаг с края платформы. Хруст тела под колесами не слышен за свистом тормозов, визгом сирены и криками смятения.