Сотнями рук
Мы говорим "Да!".
Здравствуй, наш Друг,
Новая заря,
Истины свет
Разгонит ночи мрак.
Мы говорим "Да!".
И да будет так!*
* Стихи А. и Л. Белаш.
Фосфор был абсолютно убежден, что Пророк Энрик - киборг, и верил в это с неистовством фанатика. По мнению Фосфора, никто из людей не мог ни вынести эти многочасовые танцы-молитвы, ни имитировать в точности движения Энрика Пророк был неутомим и вынослив, как машина, а энергия и размах па его танца достигали крайних точек, на которые способны суставы, и даже более. А пятьдесят семь раз кувыркнуться через голову, каждый раз приземляясь в контур ступней, обведенный белой чертой, мог, как считал Фосфор, только киборг. Во всяком случае, из всех "верных" "Ночного Мира" повторить в точности обязательный набор медитативных танцев мог один Фосфор. Его уже выдвинули на состязание храмов во славу Друга, но тут в его жизнь вошла, ворвалась, как соблазн, как медовое искушение, хозяйка ночи и страсти Лильентэ, жена орского бога войны и смерти Кера, чьи лучи-ножи губят все живое. И Фосфор понимал, что Кер отомстит, и призывал Друга, который проходит через смерть, как сквозь ночь. Друга, которому нечего бояться, который может остановить Кера, уже идущего навстречу с клинком багряного цвета...
- ФОСФОР, - вмешалась с радара Коса, - ТАНЦЕВАТЬ ПОСЛЕ БУДЕШЬ. ТЕБЯ ЭТА ДЕВКА ЗОВЕТ, СКОРО ОХРИПНЕТ.
Фосфор замер, потом с досадой выпрямился ("Никто нас не понимает... "танцевать"!.. Это миг слияния с Богом!"), набросил на плечи рубашку и отправился в "изолятор". - Ну, что вам? - Фосфор, в расстегнутой рубашке на го- лое тело, в неизменных черных кожаных брюках, утвердился в двери, оттеснив Косу.
- Мне ничего не надо. Я всем доволен, - сразу же ото-звался Звон с блаженным видом, который никак не вязался с в: его измученным бессонницей лицом. "Должно быть, у Звона по выживанию, - подумала Селена, - было 150 баллов из 100 возможных..." - а вслух сказала, уверенно пристукивая в такт словам сжатым кулачком по матрасу, отчего поднялось и полетело в разные стороны облачко пыли:
- Я требую! (удар) Я настаиваю! (удар) Если не прекратится эта пытка! (удар) Я...
- Не пыли, - оборвал ее Фосфор, - говори по существу.
- Я не сплю уже трое суток! Это пытка. У меня сердце заходится, а в голове - как наковальня бухает.
- Немного пульс частит - это не стращно, - отметил Фосфор и повернулся было уходить.
- Не страшно?!! - взвилась Селена. - А если у меня галлюцинации начнутся, ты сможешь их своим радаром просканировать?! Черта с два! Я тут с ума сойду. Я боюсь! Я утром видела, как кто-то черный с горящими глазами в окно заглядывал. Мне страшно. Мне кажется, что дом сейчас рухнет, а я за ногу привязана, на меня плита упадет и в лепешку раздавит. Ребра сломаны, внутри все - в кровавую кашу, череп лопнет, и глаза выкатятся и запрыгают по лестнице, Селена пересказала свой недавний кошмар и залилась неподдельным ревом.
Фосфор застыл в дверях.
- Она точно свихнулась, - как знаток, подтвердил Звон, - когда мы ее поймали, у нее крыша уже была в пути. Ну ты глянь, мыслимое ли дело, чтобы сетевой оператор такое со своими волосами вытворял, и раскраска у нее бррррр,в темноте светится. Такого даже в фирмах не допускают, не то что в военном проекте.
- Я в клинику, - поймав подходящую струю, рыдала Селена, - я к психиатру ехала... а вы...
Фосфор подошел поближе, уселся на матрас, погладил Селену по волосам, по плечам, достал из заднего кармана брюк расческу и, легонько касаясь, с кончиков начал распрямлять Селене волосы, тихо ее уговаривая:
- Ну, ты не плачь. Успокойся. Сейчас мы тебя причешем, ты станешь симпатичной девчонкой. А то глаза распухнут. Сейчас ты мне скажешь, что тебе надо.
Укушенная рука выше запястья у него была перетянута напульсником, больше похожим на туанское зарукавье.
- Для начала, - Селена старалась взять себя в руки, но еще продолжала всхлипывать, - таз с водой, чтобы умыться. Затем, - она начала загибать пальцы, - во-первых, табельной агуры в разведении один на двести, миллилитров пятьдесят; во-вторых, терпозин - по две таблетки в день, и алдорфин в вену на ночь - кубика два.
Звон приоткрыл рот и округлил глаза. Фосфор уронил руку с расческой.
- Ты знаешь, что этих средств нет в свободной продаже? Ты знаешь, сколько это стоит на черном рынке?
- Не знаю, - пренебрежительно повела рукой Селена, - и знать не хочу. Нам все бесплатно выдавали. У меня скоро ломка начнется. Вот откажет сердце, и все. Я еще молодая, - снова завыла Селена, - я не хочу умирать!..
Фосфор причесал ее до конца, погладил по рукам, коснулся сомкнутыми губами лба; на мгновение их волосы соприкоснулись и перемешались, и Селена уловила его запах - мягкий, с горчинкой дыма.
Затем он спрятал расческу, быстро поднялся и пошел к выходу, сказав на прощание:
- Я найду все, что нужно; потерпи немного. Сразу все не обещаю, но уже сегодня что-нибудь достану.
"Ах, какой парень! - подумала с легкой болью разочарования Селена. - Не будь он киборгом... о, я бы обязательно в него влюбилась!.."
А вслух она пролаяла:
- Молитесь всем богам, что вы украли меня, а не Хиллари Хармона!
- Это было бы прикольно, - хихикнула Коса. - Я бы ему каждый день по тридцать раз в лицо плевала. Вреда никакого, а обидно до страсти.
- При нем, - с гримасой превосходства отозвалась Селена, - вы бы как карусельные лошадки носились. А через три дня сами бы сдали его властям, лишь бы избавиться. Он бы вам все мозги наизнанку вывернул. Устроил бы полную сухую голодовку.
- С чего ты взяла?
- Он жрет одни натуральные продукты и пьет воду из горных ледников. У вас бы бутков не хватило прокормить его.
* * *
Блэкард в Басстауне - не самый благополучный район. Есть замыслы превратить его в новостройку, усеянную дешевыми и удобными муниципальными домами, но пока планы городских властей дозрели лишь до стадии "Взорвать и разровнять манхлятники". И порой то один, то другой обветшавший бигхаус оседает в тучу горячей пыли.
Здесь, в сгущающихся сумерках над темным пустырем, бесшумно, на одном гравиторе, завис, а затем приземлился "флайштурм" с федеральным орлом и надписью "Морион" на борту. Его прожектора вспыхнули и пошевелились, отбрасывая длинные переплетающиеся тени; когда огни погасли, флаер слился со множеством неровностей и остовов разрушенных домов.
Хиллари выглянул из кабины и присел на ступеньки, выдвинувшиеся из-под двери, по ларингофону приказав киборгам усиления, которых взял с собой, сидеть не шевелясь и не высовываясь.
Хиллари рассчитывал на полное доверие - ведь если дело дойдет до стычки, то неизвестно, на чьей стороне будет победа. Среди беглых киборгов было два Warrior'a, и оба координатора, а значит - самых умных и опытных.
Он сидел и ждал. Ждать тоже надо уметь - не тревожиться, не напрягаться, не считать секунды.
Он даже не знал, сколько прошло времени, когда в темноте обозначились две неясные, расплывающиеся фигуры. Когда они подошли ближе, Хиллари опознал Этикета и Бамбука. Значит, оба Warrior'a сидят где-то в засаде. Особенно опасен Ветеран с его огромной наработкой - он может самостоятельно планировать и проводить любую акцию. "Как бы мне не оказаться между двух огней", - зябко подумалось Хиллари.
- Я жду вас, парни. Я сделал все необходимое. Мы разместим человека у нас, в Баканаре.
- Я и не сомневался в ваших словах, босс. А где Сид?
- Готовится к встрече высокого гостя. Ведь, кроме места содержания, надо обосновать арест документально. Не можем же мы, после всего случившегося, отдавать его в полицию...