Энрик посмотрел на главного адвоката, хранившего многообещающее молчание.
- Мне не мешать. Как полномочный глава корпорации ЭКТ с правом принятия решений, я ЗАПРЕЩАЮ ВАМ даже брать в руки любые адресованные мне бумаги, решения по которым могу принимать один я как ответственное лицо. Пепс, оформишь мои слова как приказ.
И Энрик повернулся на выход:
- Проводите меня. Я должен еще разогреться, загримироваться и одеться. Пепс, входить ко мне - НЕЛЬЗЯ, хоть бы обе луны на землю рухнули.
- Сэйсиды - профессионалы и чужие в Городе, - отчитывался на ходу Мариус о своем выборе. - Они со всеми в контрах. Не задумаются предотвратить беспорядки, даже зная, что их спланировали другие спецслужбы.
- Привлечь сэйсидов - хорошо задумано, - похвалил Энрик.
- А, вот их любознательный координатор. Как бы с докладом, - усмешка прозвучала в голосе, но лицо Крысолова осталось спокойным. - То есть хочет познакомиться, чтоб потом внукам рассказывать... Ему есть что сказать.
- Я утолю его желание.
Без бронекостюма полковник Кугель выглядел ладным и подтянутым, хотя молодость его давно миновала. Не будь в нем этой явной бойцовской готовности к стремительному точному движению, он, вероятно, смело мог бы натянуть трико вместо черно-синего мундира, надеть браслеты с бусами взамен коммуникатора оперативной связи, сделать макияж и выступать в подтанцовке.
- Честь имею, сэр, - кивнул он. - Я запустил своих парней по ярусам стадиона; есть трофеи - двое с газовыми ружьями. Личности их выясняются.
Энрик остановился, выслушал как ни в чем не бывало и бархатным голосом заговорил с Кугелем совсем о другом:
- Вы талассианин. Ребенком выехали на Олимпию, получили там военное образование, но из-за некоторых неприятных дел перешли в Корпус. Вы дважды женаты; второй брак сулит вам счастье...
Внешне Кугель не дрогнул, но внутри ощутил себя голым на медосмотре. Сияющий голубоглазый красавец зачитывал вслух даже не его досье, надежно скрытое в кадровой базе данных Корпуса, но то, что было на душе, никому не доступное.
- ...сегодня день, когда определяется судьба вашего счастья. Неверный жест, промедление, уступка темным силам, жаждущим хаоса, - и все падет. Слишком многое решается сегодня, и никто не избежит высшего суда за свои деяния. Никто из находящихся на стадионе и вокруг... Будьте очень осторожны. Для меня не существует тайн, - голос проникал в Кугеля, захватывая и покоряя. - Мне ведомо, что замышлятся злодейство против Церкви. Я остановлю его, и вы это увидите воочию. Благословение Друга с вами, пока вы верны своему долгу.
Кугель зачем-то щелкнул каблуками; Энрик коснулся его лба кончиками пальцев и проследовал дальше; Мариус задержался выждать, пока сэйсидского полковника "отпустит" - после этого бывали всякие феномены.
Так и случилось.
- Вы... какая у вас должность? - севшим, но настойчивым голосом спросил Кугель, бесцеремонно схватив Мариуса за рукав. Со штатскими сэйсиды не миндальничали.
- Администратор менеджерского обеспечения ЭКТ, второй отдел, - Мариус незаметно освободился от когтей сэйсида.
- Слушайте, вы! Если вы влезли в нашу кадровую базу...
- А разве это возможно? - невинно спросил Мариус.
- Черт... - Кугель мотнул головой. - Тогда откуда вам... ему известно, что...
"Смешанный акцент, - просчитывал в уме Мариус.
Манеры; их не сотрешь никаким уставом. И что-то еще. Он читал по лицу".
- Обратите внимание на сан, которым он обладает в Церкви. Сан, которым его называют. У него особые способности, которых я не в состоянии постичь. Это выше человеческого понимания.
. Кугель смолчал. Когда Мариус удалился, полковник нажал на коммуникаторе клавишу "Передача".
- Всем командирам групп на стадионе, говорит Кугель.
Усилить наблюдение! Работать предельно тихо, не вмешиваясь силой.
Пепс, замешкавшись, отстал от патрона, и его тотчас окружили трое адвокатов разом:
- Ты говорил с Энриком? Что он думает по поводу теракта?
- Он знает, что сейчас идет заседание муниципального совета о запрете на моление? И еще в парламенте...
- Знает, - крутился Пепс, пытаясь прорваться, - он все знает. Он же Пророк. Дайте мне пройти...
Приготовления продолжались без суматохи, но монтажники сцены работали по новому графику с удвоенной скоростью; к ним были подключены бригады, окончившие сборку и проверку узлов на своих участках. Над стадионом завис транспорт полицейской гвардии и пакет за пакетом сбрасывал десант: гвардейцы в зеркальных шлемах, быстро и согласованно, будто киборги, занимали позиции. Как только спустился последний гвардеец, разошлись створки ворот, и в многочисленные входы потекли пока что ручейки людей, а вскоре они превратились в реки - когда от пленчатой прозрачной призмы, парящей на гравитационных пучках, отделилось и задвигалось трехмерное изображение и волны, набегающие одна за другой, замерцали в воздухе. Но стадион был столь огромен, что даже непрерывный приток публики, казалось, никак не отражался на его наполнении - то тут, то там проступали, как фрагменты мозаики, 'группки и отдельные точки.
Труппа впервые выступала перед таким скопищем народа. Пепсу, смотревшему на это через монитор, стало страшно, и он пошел погулять по коридорам. Новых путей он прокладывать не желал и забрел назад, в комнату для совещаний. Инженеры давно разбежались; Пепс нашел одних адвокатов - они с лицами приговоренных смотрели карманный телевизор.
- Что там? - полюбопытствовал Пепс; ему по должности полагалось узнавать все первому.
- Идут дебаты, - с отвращением ответил главный. И добавил, понизив голос: - Это не показатель. Я нанял инфор-с матора в муниципалитете, он мне позвонит после голосования. Так что, Пепс, не уходи далеко.
Пепс вместо ответа притронулся к прикрепленной на ухе системе связи с координаторами команды Энрика. Там докладывал старший видеоинженер:
- Все, включая генератор ионоплазмы, приведено в рабочую готовность.
"Действительно, - подумал Пепс с нарастающей внутренней дрожью, словно мы мир захватить собрались..."
Энрика отвели в апартаменты для звезд эстрады и спорта - душ, бассейн, огромная кровать, зал для разминки и гримерная из сплошных зеркал со столиком, уставленным косметикой. Его поджидали личный массажист и гример. Энрик поставил дыхание, распелся.
Он убрал волосы под шапочку, принял горизонтальный упругий душ, потом массаж, далее гимнастика на гибкость и растяжка "Пять стихий", затем снова легкий душ. Вытершись насухо, Энрик обнаженным вошел во владения гримера-туа.
Эти комнаты недоступны для посторонних, часов и телевизоров здесь нет, но Энрик по стуку своего сердца отсчитывал время и чувствовал, как секунды, сливаясь, убегают навсегда, безвозвратно. Где-то там, за стенами, сияет вечность, но нам всегда так не хватает времени в настоящем. Остановись, мгновенье!.. Где там! С каждым ударом сердца приближается грядущее, и движение это неумолимо. Время не может остановиться, как и сердце. Многих раздражал стук механических часов, их стали делать бесшумными, но нельзя убрать стук сердца. Тишина, молчание - это смерть...
Энрик всегда волновался перед выступлением, в нем просыпался азарт, но вместе с ним появлялся и страх, в висках отдавался пульс, временами налетала внезапная слабость, иногда он мог сесть прямо на пол и сказать: "Я не могу! Я никуда не пойду! Делайте со мной что хотите..." Но каждый раз он вставал и шел, по графику...
А теперь все изменилось, и график трещал по швам, а
Энрик делал отмашку, не замечая времени, он был полон сил и предвидел все заранее.
Гримировался Энрик полностью - от пяток до лба.
- Hay, - просил он, закрыв глаза и поворачиваясь, пока гример покрывал его тело прозрачным лаком, - сделай фиксацию пожестче, сегодня будет большое представление.
- Сильно нельзя, - ответил с акцентом Hay, - лак возьмет из кожи воду, всю-всю; ты будешь сходить на мумию, такой неживой весь.