- Пусть будет так, - заупрямился Энрик, - я начну с "Апокалипсиса".
- Там ангел, красивый, - не сдавался Hay, - а не Смерть.
- Тогда подсуши тело, а лицо оставь как есть. Хотя - мне е хочется потеть.
- Здесь тебя поймут, - Hay сменил баллончик, - здесь рвой народ. А на коже капли воды - тоже красиво.
- Доводку буду делать сам, - сказал Энрик, изгибаясь и подставляя то руку, то бедро под распылитель.
Энрик велел всем уйти и остался один. Отовсюду на него смотрело собственное отражение. Его лицо и глаза. Нет, не его. Все волосы на теле, даже пушковые на лице, сведены эпи-ляторами. Вся кожа залита лаком. Изчезла мягкая матовость, зато четко проступили линии контуров, мышцы заиграли под кожей. Абсолютно ровные линии, лицо - как скульптура, волосы лежат плотной лепкой, завиток к завитку. Туанские тра-. диции, туанские технологии; когда лазер считывает рельеф твоего лица и создает голограмму, увеличенную в десятки тысяч раз, любой волосок превращается в бревно, а прыщик - в холм; даже естественный рельеф человеческой кожи - сеточка-многогранник с радужным отблеском разрастается во рвы, овраги и булыжники. Гладкость должна быть идеальной; Энрик сам переставал узнавать себя после превращения. "Я ли это? Но кто же тогда? Я звучит где-то в глубине - я избран. Я должен идти, нести весть о Друге, я не могу сойти с этого пути".
Энрик одел, закрепил и проверил бандаж. Узкие трусики буквально прикипели к покрытому биоклеем телу. Тем же клеем Энрик закрепил украшения, что должны лежать на коже. Через ухо вниз по щеке - густо обмакнув в клей, жалеть нельзя, вдруг потеряешь в танце - почти невидимый гибкий провод с каплей микрофона у губ. Второй, запасной, под браслетом на запястье. Лишний клей убрать. Проверить связь.
- Костюмер, - теперь Энрик командовал в микрофон, - одеваться. Белый, летящий и струящийся наряд ангела. Анге- ла из "Апокалипсиса". Труппу на сцену. Идет увертюра. Время?.. Меня не интересует время. Я готов на выход.
Энрик присел перед зеркалом. Стекло отразило его. Смуг- лая золотая кожа, отблескивающие черные волосы, пушистые густые ресницы, яркие голубые глаза. Энрик приблизился. Глаза в глаза. "У меня все получится. Я могу, я смею, я готов принять то, что идет мне навстречу".
Энрик взял спрей с фотоаэрозолью для роговиц, чтобы когерентный луч лазера, считывающий рельеф лица для создания голограммы, не выжег глаза до дна. Поднес к лицу, и... тут в дверь за спиной - Энрик видел в зеркале - вошли Пепс и главный адвокат.
- Я вас не вижу и не слышу, - предупредил Энрик и нажал на клапан, широко открыв глаза навстречу струе. В тот же момент для него наступила ночь.
Поморгав, чтоб препарат распределился равномерно, Энрик еще дважды повторил процедуру.
- Все готово? - спросил он в микрофон. - Как наполнен стадион?
- Процентов восемьдесят пять, - ответил Пепс из, темноты.
- Проводи меня на сцену, - Энрик повернул голову на голос. Незрячие глаза светились лазурью.
Пепс прекрасно знал, что после нанесения фотослоя человек ничего не видит в течение часа, затем происходит адаптация сетчатки и зрение восстанавливается, но в этот час... Он что, собирается танцевать вслепую? Это же безумие.
- Энрик, Энрик, - Пепс, пренебрегая условностями, взял Энрика за плечо, - ты ведь ничего не видишь...
- Я вижу Друга, - лицо Энрика превратилось в бесстрастную маску. Пойдем.
Пепс пошел вперед; Энрик, чуть приотстав и вытянув руку. - за ним. Пепс прошагал все коридоры, открыл последнюю дверь - в проем ворвался свежий ветер. Энрик вышел, постоял несколько секунд. Стадион дышал и звал, как единое живое существо. И Энрик пошел на этот зов. У задней площадки сцены, где уже начинала танец труппа, Энрик, когда прозвучали знакомые такты, вступил в круг левитации, и незримая сила вознесла его; взметнулись белые крылья его одежд; его лило, тысячекратно увеличенное, появилось в воздухе, и низкий голос возвестил:
Я видел день - мрак объял небеса,
Я видел день - угасла солнца треть.
Я видел день - бес творит чудеса,
Он смел, он силен,
Он ложь плетет в сеть.
Я видел день - земная твердь в огне,
Я видел день - неба свиток исчез,
Я видел день - зло скачет на коне.
Конь-тьма, конь-вихрь,
Копытом сеет смерть'.
' Стихи А. и Л. Белаш.
Пепса ждал главный адвокат, который все же не решился во второй раз, при Энрике, объявить: "В 17.52 муниципальный совет принял решение запретить выступление Пророка". .
Подумав об этом, Пепс неожиданно для себя легко рассмеялся.
- Если исполнитель, - промолвил адвокат, - не сможет вручить нам это решение до 24.00, оно утратит силу, и им придется голосовать повторно - завтра. Мы непременно обратимся в суд. Но есть еще парламентская комиссия по делам религий... пока трудно сказать, как все повернется.
Исполнитель прибыл в 18.14; он спешил, но опоздал.
- Нет, не могу, - главный адвокат даже руки за спину убрал, - мне запрещено принимать бумаги такой важности.
- Тогда укажите ответственное лицо, которому я могу вручить документ.
- Таким лицом здесь является глава корпорации ЭКТ, Пророк Энрик.
- Проводите меня к нему.
- Мы не будем чинить вам препятствий, но со своей стороны я сообщаю вам, что концерт уже начался. А решение о запрещении должно вручаться не менее чем за час до начала, - голос адвоката был ядовит и сладок.
- Начало выступления в 20.00.
- У вас неточные сведения. Выступление началось в 18.00.
Исполнитель недоверчиво и недоуменно посмотрел на директора. Тот ответил извиняющимся тоном:
- В контракте оговорена неустойка за опоздание иди срыв выступления, но не за его преждевременное начало.
- Где Пророк Энрик? - исполнитель был тверд и не собирался сдаваться.
- На сцене, - был ответ, - вы можете пройти туда и вручить ему решение об отмене моления.
Исполнитель настойчиво повторил свою просьбу. Его отвели к стартовой зале и распахнули дверь.
Словно открылся проход в иную Вселенную. Воздух светился и переливался на бесконечном пространстве, и в нем возникали звездные спирали, несущиеся дождем света; мчались - выше неба и облаков - роковые всадники, рушились и рассыпались пылью здания, и жестокий ангел в развевающихся одеждах, с пронзительными синими глазами, танцуя, пел:
Силы зла велики и сильны.
У каждого из нас
За спиной стоит ночь,
Но знаю я - завтра, как всегда,
Солнце взойдет над миром,
Чтоб нам помочь.
Слуги зла собираются в рать.
Каждый из нас
Должен выдержать бой.
Но верю я - завтра, как всегда,
Солнце взойдет над миром,
Позовет за собой.
Как тяжело в эту ночь не спать,
Бесконечным обидам
Ведя подсчет.
Но верю я - завтра, как всегда,
Солнце взойдет над миром и
Нас спасет.*
* Стихи А. и Л. Белаш.
Могучий, плотный ритм музыки заполнил стартовую до отказа; ему было тесно в четырех стенах. Исполнитель знаком попросил закрыть дверь, чтоб не видеть эту иную реальность, и, обращаясь к адвокату, спросил:
- Он будет танцевать все время, без технических перерывов?
- Рекорд непрерывного танца Пророка Энрика, - уже не скрывая победной улыбки, любезно сообщил адвокат, - со- ставляет семьдесят шесть часов.
- Тем не менее, - продолжил исполнитель, - я подожду его здесь до 24.00.
- Это ваше право.
Все сложили руки и остались стоять в оцепенении. Потом они устанут и сядут. А Энрик танцевал и танцевал, и стадион отвечал ему полной грудью: "А-у-а!", впитывая все до дна мозга, растворяясь, как кислород в крови, в музыке и действе.
"Вот этим и отличаются люди, - думал отстраненно Пепс, - что одни могут и смеют, а другим никогда не дано перешагнуть через порог..."
* * *
Автоматы обнесли угол в подвале решетками, встроили дверь и вереницей утопали след в след, осматриваясь на ходу-не забыт ли какой-нибудь инструмент? В воздухе витали слабые запахи плазменной сварки и нагретого металла. Едва ушла кибер-нежить, появилась девчонка-киборг с метелкой,совком и мусорным ведром.
- И чтоб я утонул! - изумился Керамик, взявшись за прутья загородки. Дым! Дымка, эй!! Узнаешь?!