Воскресным днем, ближе к вечеру, Философ наткнулся в "Персевале" на Барта Кирленда (по-клубному - Молочник), и у обоих тотчас развязались языки. Говорили о сметане, твороге и простокваше. Собеседники во всем друг с другом соглашались, и восторженные речи лились, как сливки из кувшинчика. Суванне надо было отдохнуть на бесконфликтной теме, поскольку давешний теракт в Столбах нагрузил ему голову тяжелыми вопросами. Он попросил обер-лакея просигналить, когда явится АТайхал (Гвоздодер), - необходимо разобраться, что за фантастический сюжет о террористе фосфоре АТайхал дал каналу VII; это прямо касалось престижа BIC, с а значит - и самого Суванны. По трэку Гвоздодер уворачивался от прямых ответов, но уж тут-то не отвертится. В дискуссию о кисломолочных продуктах встрял хмурый и какой-то внутренне озабоченный Григ Ауди (Снежок), еще в пятницу намекнувший о важной встрече, предстоящей в уи-кенд. Ну, этому было отчего топорщиться - они в два захода и по нескольку часов заседали, совещались, а Пророк Энрик обошел их, как детей.
- В Северной Тьянгале такого бы не допустили, - брюзжал Снежок. Как всякий убежденный демократ, он втайне мечтал о диктатуре.
- ...и нет более естественного источника легкоусвояемого кальция и микроэлементов, чем молоко!
- Барт, мне бы ваш оптимизм. Уступите пару тонн по оптовой цене.
- Джоли, разве Энрик - проблема для вас? Проголосуйте еще раз и слейте резюме муниципальному совету. Они будут рады прислушаться к вам.
- Церковь Друга уже опротестовала запрет.
- А кто судья? - полюбопытствовал Суванна.
- Гарибальд Колт, черти б его разодрали. Вечно он потакает толпе! Куска не съест и не уснет, если не ущемит власти Города в правах.
- Это, кажется, он отклонил иск Сандры Вестон к Хармону?
- Он самый. Он да Хайм Маршалл - два сапога пара. "Народные заступники", - передразнил кого-то Джолион. - Как это манхло резво пробирается к руководящим должностям!..
- Цепкая, живучая порода, - согласился Суванна. - Надо усилить направленность тест-миссии на отбор тех "зеленых", кто от природы наделен высоким интеллектом. Свежая кровь оздоровляет истэблишмент, склонный к вырождению из-за эндогамии.
- Философ, ты отдашь дочь за Маршалла? - напрямик брякнул Джолион.
- У Хайма предвзятое мнение о власть имущих, - Суванна тонко улыбнулся. - Он считает нас козлами и ублюдками и никогда не станет свататься к моей Лакшми. А если попытается - значит, дозрел до вхождения в свет.
- Весьма деятельный депутат, - похвалил Хайма и Молочник. - Его парламентская инициатива о бесплатном молоке для школьников...
Джолион подхватил Суванну под руку и потащил в сторону, кивая и подмигивая Кирленду:
- Минутку, Барт! Мы на минутку...
- ...навсегда, - тише продолжил он, отвернувшись. - Ему лишь бы кто только с молоком. Совсем плох старик - но ты. Философ! Лакшми - и Хайм!
- Успокойся, моя дочь уже помолвлена.
- Пари - с каким-нибудь брамином.
- Ты выиграл. У нас - традиции.
- ...которого ты высмотрел на Старой Земле!
- Ты проиграл.
- Да, полоса невезения!.. У вас с Машталером, я слышал, тоже что-то не ладится...
- Соболезнования я принимаю по четвергам, с 13.30 до 14.00, - голос Суванны стал подчеркнуто сух и шершав, а чело его омрачилось.
- АТайхал предоставил "Аналитику" видеоматериал...
- Снежок, почему это интересует ТЕБЯ? Сфера твоих забот не пересекается с нашей.
- Через пять дней они соприкоснутся. Кроме того, я собираю общественный экспертный форум по Энрику - там вопрос о террористе-варлокере зазвучит одним из первых, а пока никто не знает - сам он в уме повредился или благодаря Энрику?.. Нам следует заранее согласовать позиции.
- А, ты о подкомиссии. Дело ясное, и рассуждать не о чем.
- Я пригласил сегодня в клуб Хиллари Хармона.
Суванна остановился.
- Он показал мне документы по проекту...
- Я их видел. Претенциозное самовосхваление, не более того. Дешевый трюк.
- Есть нечто, не упоминавшееся в документах. Это - для разговора с глазу на глаз.
Джолион блефовал. Он и не думал, какие еще могут быть козыри в рукаве у Хармона. Пусть сам выкладывает, если есть, а его дело - поддержать обеими руками. И любой ценой добиться благорасположения Суванны. Иначе можно забыть адрес "Персеваля".
Хотя Суванна не подавал вида, предложение Снежка было ему как нельзя кстати. Машталер всеми силами и способами пробовал наладить контакт с Хармоном - но тщетно, а тут Хармона подают, как на тарелке. Подходящий случай потребовать от шефа-консультанта "Антикибера" объяснений о так называемом киборге-террористе. Это позволит Машталеру скорректировать отношения с прессой, а Хармон... Хармон обречен.
- Что ж, можно поговорить с ним... Но недолго. А при чем тут Снежок? Специалист по морали вдруг вторгается в кибернетику, протежирует Хармона... Это пахнет интригой.
Хиллари пришлось оставить Майрат в вестибюле, хоть она и возражала. В зеркало даже не взглянул - за свою внешность он был спокоен, Жаклин умело загримировала ему ссадину.
Он, по доходам относящийся к "серому" слою, впервые оказался в клубе сильных мира сего. То, что он зарабатывал своими нервами И напряжением впятеро больше Президента, здесь ничего не значило. Критерием приема в "Персеваль" был должностной ранг, а по табели о рангах Хармон был никем - шеф одного из многих мелких армейских проектов.
Первое, в чем он убедился, шагнув в помещения клуба, - то, что его понятия об интерьере застряли где-то в среднем классе. Это были даже не изыски Эрлы и других богемных творцов Новой Красоты; это было рафинированное, чистопородное величие в любой детали, в каждой дверной ручке, шляпке обойного гвоздя и завитке резного подлокотника. Важные Люди иногда из прихоти покровительствуют новомодным мастерам, но душой тяготеют ко всему имперскому, классическому, староземному. Эрмитаж, Версаль, Эскориал, Букингемский дворец вот идеалы магнатов космической диаспоры, и они скорее велят расписать плафон в клубе пышными богинями и пухленькими купидонами, чем допустят к росписи Арвида Лотуса с его сдувающими крышу вывертами.
Как и при фараонах, настоящее искусство принадлежало избранным, а низы довольствовались ширпотребом, и реклама каждый сезон меняла вкусы потребителей, словно позиции переключателя.
Белоснежные статуи. Пейзажи на стенах. Дивные вазы, тучную выточенные из малахита и яшмы. Никакой вопль суетливой рекламы не отменит их вечной ценности.
Среди нетленных сокровищ и великолепия слонялись бюрократы и юристы, толкуя о политических дрязгах, которые напрочь забудутся через два месяца. Откуда-то из рощи олеандров вышел Джолион Григ Ауди, делая Хиллари призывные знаки.
- Сюда, сюда. Рад видеть вас. Вы не знакомы с мистером Виная? Я вас ему представлю.
Ладонь Хиллари исчезла в мясистой руке беспощадного лоббиста В 1C.
- Весьма польщен.
Из паркета вырос лакей в ливрее с позументом.
- Три коктейля.
- Без алкоголя, - уточнил Хиллари.
Суванна Виная глядел на Хиллари со скрытым осуждением. "Эх ты, гаденыш", - читалось в глазах.
- Господа, а не пройти ли нам в отдельный кабинет? Там очень уютно вот увидите, мистер Хармон. К слову - у нас принято общаться запросто, по именам и без чинов.
Округлый и грузноватый Суванна казался молотом, способным вбить стройного Хиллари в паркет по самую макушку. Но взгляд Хиллари спокойно намекал: "Не на того напал". И Суванна, смягчив выражение глаз, едва заметно кивнул.
Рассеянный свет опаловых бра был так нежен, что почти не отбрасывал теней; размытая, подавленная темнота таилась в складках мягких кресел, стелилась по полу, впитывалась в переплетения нитей обивки. Джолион стал совсем черен, а Суванна еще гуще посмуглел.
Вежливых вступлений не прозвучало никакой дани церемониям - все знали, для чего здесь собрались.
- Если верить Дорану, - губы Суванны поблескивали, - ты совершил чуть ли не подвиг - там, на "столбе". Ты удивил Город, а это не всем удается.
- Я знал, кого пригласить в наше общество, - с оттенком гордости заметил Джолион.