Дана выключила телевизор и опустилась на стул.
- Что, черт возьми, вчера произошло? – она повернулась к Гриму и тяжело вздохнула.
Уже очень давно она не чувствовала нигде своего места, а рядом с Джоном все менялось. Так почему же не прожить последние, оставшиеся, года возле него. Если он, конечно, позволит.
Ответом на вопрос Даны был лишь шумный выдох Джона. Он уставился в пустой телевизор так, словно диктор всё ещё что-то вещал с той стороны чёрного экрана. Но там была пустота, а вещал парню голос здравого смысла, причём внутри головы.
- Понятия не имею. – всё же повернулся он к девушке, допивая свой кофе.
От части он соврал, от части был честен, как монашка. Джон точно знал, что это то, о чём предупреждал Айден. Однако, на этом вся информация заканчивалась. И Грим не вышел на работу, как и просил Фостер, так что никакой оперативной информации у него нет. И, надо думать, это было хорошо. Одно лишь волновало парня. Что с Айденом? Как узнать, что с ним? Всё же, Джон считал его лучшим другом и старшим братом. Ничто этого так и не смогло изменить. Но что-либо изменить Грим был уже не в силах. Если он потерял в этом чёртовом городе и Айдена… то уже никогда об этом не узнает. Его имени не будет ни в одном списке. Это было последней каплей. Необходимым толчком. Он поднимает взгляд на Дану и внимательно смотрит на неё несколько секунд, пытаясь понять, что именно она для него значит. Как точно сформулировать тот свет, что она вдруг зажгла в его жизни, когда вернулась?
- Давай уедем отсюда?
Он был готов убраться из города куда угодно, но именно сейчас ему за долгое время искренне захотелось увидеть своих родителей.
Дана с искренним удивлением посмотрела на Джона.
«Уехать? А разве не этого ты хотела, возвращаясь к нему? Разве не хотела ты прожить последние дни, как нормальный человек. Снова ощутить тепло другого»
- Да, я безумно хочу уехать, - тихо произносит Дана, поднимаясь и отворачиваясь к окну, - но прежде, чем мы уедем, я хочу сказать. Я смертельно больна, и не знаю, сколько еще осталось, но я безумно хочу пожить, как нормальный человек.
Девушка обняла себя за плечи.
- Столько лет я плевала на свою жизнь, старалась вытащить Джареда из этого ада. Пыталась сделать хоть что-нибудь, чтобы потом спокойно умереть. И вот когда я всего этого добилась, мне неожиданно перехотелось умирать. Я хочу жить! Понимаешь? Жить!
Беннет повернулась к Джону, даже не пытаясь скрыть слез, что щипали глаза.
- Судьба, она чрезвычайно жестока. Почему, когда я хотела смерти, я ее не получила. Зато сейчас, я уверена, она найдет меня очень скоро. А на дорогостоящую операцию у меня просто нет денег. Все в этом мире упирается в деньги. Но почему именно сейчас?! – девушка на эмоциях смахнула рукой стакан, стоявший на столе. Тот бесшумно полетел вниз и звонко разбился, - Сейчас!? Когда я вижу в своих мечтах домик, наподобие какой был у нашей семьи. Где-нибудь далеко, далеко отсюда. Там был бы замечательный садик с цветами. Тюльпаны и розы, моя мама так их любила. А еще там бы стояла будка для собаки, но собака бы там не жила. Ведь ретривер, который у меня был бы, всегда спал со мной в постели. И домик был бы не большим и не маленьким, а прямо как раз. А еще была бы кошка. А на шее у нее был бы ошейник с маленьким бубенчиком, и когда она бесшумно ходила по паркету, бубенчик тихонько звенел. А собака, услышав, неслась бы за ней. Разъезжалась по паркету, они разбили бы любимую вазу. Я ругалась бы, но была бы счастлива. А затем дом бы заполнился смехом детей, я бы хотела двоих. Почему именно сейчас?! Когда я так хочу пожить нормальной жизнью? – Дана всхлипнула и уткнулась Джону в плечо, обнимая его, как можно крепче, будто он ее последняя надежда.
Джон ожидал услышать всё что угодно, но только не это. Он сотни раз видел подобное со стороны. Просто замечал, и его это не касалось. Он видел, как людям сообщали о том, что важный для них человек погиб, видел, как говорили, что жить кому-то оставалось несколько лет или даже месяцев, и никогда не представлял, какого тем, кто слушает. А сейчас понял. Мир медленно раскалывается, трещит по швам, почва уходит из-под ног. Несмотря на то, что Дана была наркоманкой, Грим и не мог предположить, что она смертельно больна… и сейчас парень не знал, что терзает его больше, осознание того, что мир может снова рухнуть или слова девушки, её взгляд, её слезы… ретривер и котёнок с бубенчиком…
Парень и не заметил, как подорвался с места и быстро подошёл к Беннет. Он прижал её к себе и крепко обнял. Сердце билось так часто, что, казалось, было готово выскочить из груди. Было почти больно. Джон не знал, почему так, что за чувства эта девушка в нём рождает, но одно он знал наверняка, он костьми ляжет, но сделает всё возможное, чтобы её слова стали реальность. Грим прижался щекой к виску Даны и медленно выдохнул. Глубокий вдох и он уже начинает думать, что может сделать.
- Чем ты больна? Сколько нужно денег? Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я уже дважды терял тебя и не хочу, чтобы это случилось снова. – тихо зашептал он, осознавая, что его слова, это его искреннее желание. Он хочет, чтобы так было. Что бы у неё был этот домик, собака, кошка, дети… и даже не важно, будет ли он рядом с ней.
***
Четверг
17:45
«В конце ноября всегда рано темнеет, вот и сейчас ночь окутала трагичный Нью-Йорк. Слишком давно этот город не переживал крупных потерь и вот за один день он потерял чересчур много своих звеньев. Мой любимый город, а потерял ли ты меня? потерял… Я сама себя потеряла. Я не знаю кто я. Ведь Кэмерон Рид погибла… смешно. Кэмерон Рид погибла семь лет назад. Джек, ты все-таки ублюдок! Ты отнял у меня жизнь, однако смертью тоже не одарил. Заставил спасти свою девчонку и умер! Сам-то ты освободился! Но меня оставил здесь! Мучиться в городе, которому я больше не нужна. Мой цирк развалился, а я осталась на его руинах. И что у меня есть? Улица Сайлент Драйв, полуразрушенный дом, да бутылка бурбона. Больше ничего…»
Кэмерон отхлебнула внушительный глоток и откинула голову. Она сидела внутри дома, смотря на небо сквозь прорехи в крыше. Часть дома отсутствовала, поэтому промозглый ноябрьский ветер гулял средь обломков. Хоть тело девушки и было ранено, она уже не чувствовала боли – досадный факт, ведь боль отрезвляла. Мыслей по поводу, что делать завтра, не было. Осталась какая-то пустота с которой не знаешь, куда податься.
Пол достаточно скрипучий, чтобы пытаться прятаться, тут как не порхай, а всё равно себя выдашь. Но Айден даже не старался прятаться. Он просто зашёл в старый дом, что так долго балансирует на грани бытия и пустоты, и направился в сторону Кэмерон. Он точно знал, где всё это время была Рид. Он следил за ней с момента, как покинул территорию Кобры. Просто следил. И не вмешивался. Несколько раз хотел просто подорваться и выбежать из квартиры так, словно опаздывает, как белый кролик, на приём к Королеве, но каждый раз одёргивал себя. Мужчина не мог объяснить себе это странное состояние нервозного транса. Оно прошло, только когда он услышал новости и увидел, что её маркер на карте снова пришёл в движение. И всё. Он мог спокойно завершить своё последнее задание и исчезнуть, но вместо этого он здесь. Вальяжно подошёл к Рид и уселся на пол рядом. Несмотря на неё, но расслабленно и спокойно. Так приходишь домой к старому другу с какими-то проблемами, а он, молча, садится рядом и ждёт, когда ты начнёшь. Зашуршала ткань плаща и Фостер выуживает из внутреннего кармана небольшую бутылку виски. Откручивает крышку и делает первый глоток. Запрокидывает голову, так что бы коснуться затылком стены и на лице появляется улыбка.
- Я должен тебе желание. Но надеюсь, ты всё же передумаешь на счёт гранаты.
И ему снова смешно. На этот раз ощущение внутри него похоже на искренний смех, но вместе с тем оно смешано с высвободившимся нервным напряжением. Фостеру впервые за долгое время хотелось так нервно расхохотаться, чтобы освободиться.