Он слышал её шаги в коридоре. Слышал, как она снова отошла от двери. Грохот в ванне. Или точнее, нечто похожее на него. Просто Джону казалось, что он слышит каждый уголок своей квартиры. Слух словно гипертрофировался. Стал охватывать то, чего раньше не мог. Каждый звук рисовал в голове парня картинку происходящего. Белыми неровными и размытыми мазками по чёрному холсту. Тьма перед глазами расползлась окончательно, так что Гриму казалось, будто он уже закрыл глаза, а не уставился расфокусированным взглядом перед собой. Чёткие и сильные шаги сменили грохот в ванной комнате. Дана снова возвращалась. Ещё немного и она откроет дверь. И всё это разрушится. Уйдёт. Джону хотелось в это искренне верить. Он уже с нетерпением ждал, когда скрипнет дверь и это состояние безысходности его отпустит.
«Но ничего не произошло. Снова. Тьма не рассеялась. Я должен был непроизвольно вздрогнуть. Посмотреть в сторону того, что нарушило тишину. Но я так и сижу без движения, чувствуя и видя всё то же и так же. Это состояние начинает раздражать даже меня самого. Хочешь пошевелиться, но настолько свыкся со своим положением, что боишься что-то изменить. Что же такого я нашёл во всём этом? У меня не так много времени, чтобы это выяснить, если меня это волнует. Я слышу, как она подходит. Медленно и осторожно, словно дикая кошка. Почти беззвучно. Странно. Её шаги должны меня оглушать, если я слышу, как даже капает вода из крана на кухне, но Дана идёт почти беззвучно. Рядом с собой я её не слышу, а скорее чувствую. Человеческое присутствие. Тёплое прикосновение. Оно вырывает меня из этого странного состояния. Оно напоминает мне, что я живой, что я из плоти и крови. Я несколько раз моргнул, пытаясь понять, где передо мной тёмная стена, а где ты в полумраке комнаты. Казалось, целую вечность я выхватываю взглядом твой образ и пытаюсь найти твои глаза. Меня спасает отблеск уличных огней, струящийся сквозь окно в стороне. Ещё немного и я привыкаю. Могу рассмотреть тебя так, словно в комнате светло. Но не могу понять, что вижу в твоих глазах. Сперва мне кажется, что это грусть, усталость, но там есть что-то ещё. Чего мне, такому недалекому существу мужского пола, точно не понять. Может я не заметил, как сказал тебе ещё что-то лишнее? Джон, ты последняя свинья. Всё это вышло по твоей милости. Совершенно всё. Из-за твоей грёбаной несдержанности. И что в итоге? Припёрся домой и уселся в комнате, словно самый несчастный и обиженный человек на свете. Даже не подумал о том, что руку нужно перевязать и осмотреть Дану. Что её, по-хорошему, нужно доставить в больницу, найти способ, как это сделать, чтобы она не засветилась. Очнись, что б тебя!»
Действительно, словно вечность он смотрел в глаза девушки перед собой, пытаясь снова пнуть себя под зад, чтобы подняться и идти дальше. Без направления, без сил и без попутчиков. Он мужчина. Он коп, в конце концов. Он должен. Он сильнее.
- Извини. – тихо, немного охрипшим, после долгого молчания, голосом.
Джон едва отрывает раненую левую руку от колена и поворачивает её тыльной стороной наружу, так что бы Дане было удобно добраться до разреза.
«Он, наконец, смотрит на меня. Его взгляд пронзает, достает до самых глубин и переворачивает все внутри. Заставляет в груди что-то сжаться в комок. Какое странное чувство, еще никто так не смотрел на меня. О, сколько же тоски в его глазах. Я вижу… нет, я чувствую, как он внутренне собирается с силами. Как заставляет себя подняться. Это похоже на раненого волка, который из последних сил старается подняться. Для чего? Для чего подниматься, Джон? Для чего я еще здесь? Ради Джареда? Вряд ли. Это был последний мой якорь, больше ничего не осталось. Однако, я не настолько сильная, чтобы каждый раз вставать. Мне легче перестать бороться и пасть. А ты другой. Тебе хватит на это сил. Уголки моих губ чуть приподнимаются, когда ты просишь прощения. За что? Совсем забыла. Наверное, много за что. Я ведь не знаю тебя, а ты не знаешь меня. Мы два одиноких путника, что свела судьба. Сейчас все иначе. Я верю тебе. Верю.
Осторожно я обрабатываю тебе руку, опустив взгляд и полностью сфокусировавшись на этом. Я стараюсь делать всё как можно аккуратней, чтобы не причинить тебе боли. В таких вещах я мастер. Сколько ран я зашивала раны себе, другим. Не счесть. У тебя скоро все заживет. Моя рука ложится на твою ладонь, и я замираю, вновь смотря тебе в глаза. Что теперь я должна сделать? Уйти? Но я не могу убрать руку, я чувствую твое тепло, и мне становится невыносимо тяжело и одновременно невероятно тепло. На какое-то мгновение я начинаю пугаться приближающейся смерти и ощущаю огромный прилив желания жить. Встать и уйти, встать и уйти. Твержу я, как мантру. Впрочем, не делаю этого. Вместо этого, я протягиваю руку и касаюсь твоей щеки. Щетина приятно колет, пробуждая рецепторы. Дай мне эту ночь… я подаюсь вперед, к тебе. Мои губы находят твои, и я ощущаю твой вкус»
«В какой-то момент мне захотелось просто взвыть. Я внимательно наблюдал за тобой, ловил каждое движение. Смысла в этом не было, но я нашёл в этом успокоение. Это было лучше, чем созерцание стены перед собой. Робкие и плавные движения твоих рук и пальцев меня почти завораживали, я терялся в ощущениях. Лёгкая боль от того, что рану снова потревожили, смешивалась с теплом твоих рук. Ты едва меня касалась, но этого было достаточно. Как тогда, твоего простого «спасибо». Я снова почувствовал это острое и противное чувство. Именно из-за него мне захотелось взывать. Я буду последним лжецом если совру даже себе и не признаюсь, что это чувство называется одиночество. Я добровольно себя от всех отгородил, а теперь твоё присутствие сводит меня с ума. Или может дело в том, что ты девушка? Да. Это тоже играет роль, я знаю, если точнее сказать, чувствую. Чувствую, как реагирую на тебя, когда мой взгляд отрывается от твоих пальцев и плавно скользит по твоим оголённым рукам и плечам, по открытому декольте, по линии талии, ещё ниже, по складкам короткой юбки этого дурацкого платья, но дальше ещё хуже, чёрные чулки, оголяющие полоску светлой кожи. Это уже невыносимо. Хорошо, что я не заметил всего этого раньше. Трезво мыслить бы я точно не смог. Впрочем, сейчас не легче. Поэтому я возвращаю взгляд к твоим рукам. Ты закончила. Бинт плотно затягивается всё предплечье, и я чувствую лёгкую неприятную пульсацию под повязкой. В какой-то момент мне хочется поднять правую руку и коснуться твоих ладоней, но что-то меня останавливает. И я снова чувствую себя полной размазнёй… поэтому просто смотрю. На то, как ты исполнила моё желание, заставляет меня поднять взгляд, и я нахожу твои глаза. Сразу же чувствую, как они меня цепляют и лишают собственной воли. И я чувствую вокруг пустоту. Приятная и словно бархатная, она меня обволакивает. Не хочу этого лишаться. Пожалуйста, дай мне так посидеть немного. Но ты меня не слышишь и рушишь этот миг… выстраивая новый»
Он блаженно прикрыл глаза, ощущая прикосновение Даны на своём лице. Чем бы этот жест не являлся, он так же был готов умолять девушку о том, чтобы она остановила время, хоть не на долго. Она растворяла мир вокруг. Делала его бесцветным и безликим. И разбивала вдребезги своим поцелуем.
Джон уже и не вспомнил бы, когда он в последний раз был так робок с женщинами. Но сейчас он был именно робок. Он не настаивал, просто говорил ей движением своих губ, что хочет того же…или хотя бы просто побыть с ней. Чем бы ни было это проявление физического контакта, Грим поймал себя на мысли, что именно в эту секунду боится, что она оставит его одного. Этот страх вынуждает его отстраниться, чуть хрипло втянуть ртом воздух, поднимая правую ладонь и едва касаясь сгибом пальцев щеки девушки, прошептать:
- Пожалуйста, не уходи…
«Я еле заметно улыбаюсь, даже не губами. Скорее глазами. Чуть склоняю голову, когда твои пальцы касаются моей щеки»
- Мне некуда идти, - шепчет Дана.
Она приподнимается и садится рядом с парнем. Тихий шелест одежды едва нарушает тишину. Беннет кладет голову на плечо Джону, обнимая его одной рукой. «Не уходи… мы безумно нуждаемся друг в друге»
«Мне тоже некуда идти» Последнее, о чем думает Джон, прежде чем полностью упасть в ощущение тепла Даны. Больше ему ничего не было нужно. Просто человек рядом. Так близко, что можно ощущать его присутствие сквозь одежду, вдыхать его запах, дурманящий голову. Грим прикрыл глаза и несмело обнял девушку со спины, проведя ладонью по пояснице. Под пальцами едва зашуршала приятная мягкая ткань платья. Приятное ощущение. Настолько приятное, что всё тело парня расслабилось и ему казалось, что он начинает медленно куда-то падать.