Заверещал телефон, нарушая цепь размышлений, в которые он был погружен. Зевнув и сонно потерев глаза, Барский взял трубку, валявшуюся тут же, на компьютерном столе.
– Да, слушаю!
Звонил Пухлый. Прижимая трубку к уху, Алексей Николаевич вышел на балкон, закурил.
– Ты, кажется, говорил, что тебе капуста нужна? – поинтересовались на том конце линии.
– Нужна, – усмехнулся Барский, прикидывая в уме, сколько у него осталось после посещения магазина. – А ты что, представитель Сороса, что ли?
– Уёроса! – огрызнулся Пухлый. – Есть кое-какие наметки. Если интересно, могу изложить детально.
– Излагай, – зевнул в трубку Алексей Николаевич.
Он посмотрел вниз. Старухи по-прежнему сидели на лавочке. Двор и детская игровая площадка были пусты. Тучи за ночь рассосались. На синем, абсолютно безоблачном небе висело чахлое осеннее солнце. С запада дул легкий ветерок. Было прохладно. Выбросив не докуренную и до половины сигарету вниз, Алексей Николаевич вернулся обратно в комнату, закрыв балконную дверь на оба шпингалета.
– Значит, так! – начал Пухлый в своей обычной манере. – Есть один занятный дядечка, который очень интересуется железом.
– Хардом, что ли, компьютерным? – не понял Барский.
– Да не-ет! – расстроилась трубка. – Натуральным железом. Разными там задвижками, вентилями, отводами… Сварочными аппаратами интересуется. Компрессорами…
Возникла пауза. Барский не перебивал, терпеливо ожидая продолжения.
– Кстати, именно о компрессоре я и хотел с тобой поговорить.
– О каком еще, в жопу, компрессоре?! – не выдержал Алексей Николаевич. – Ты что, Пухлый, совсем припух? Если имеешь какое-то конкретное предложение, говори, не тяни резину. Если нет, отвали и не морочь мне голову. Я только что со смены пришел. Я спать хочу.
– Я тоже хочу, – сообщил Пухлый. – Но, в отличие от тебя, мне на смену еще только предстоит топать. А конкретное предложение есть, потому и (…не кусают…) звоню тебе, уроду. Седьмое РСУ помнишь? Это которое возле обувной фабрики. Там еще винно-водочный магазин раньше был, а теперь…
– Помню, помню, – перебил Барский.
– Вот… У них в подсобке стоит отличный компрессор. Я только что оттуда. Ночью на территории никого нету. Сторож сидит в будке у ворот. Пенсионер. Обычно пьет водку или смотрит телевизор. Часам к двум он вообще спать заваливается, это по-любому! На подсобке висит обычный замок, его содрать – раз плюнуть. Еще один висячий замок – на задних воротах. И всё!
– Хм… – Алексей Николаевич развернулся к компьютеру, уставился на экран.
– Сдираем замки, откатываем эту дуру метров на пятьсот в соседний двор, а утром подъедет мужик и заберет ее. Бабки – сразу! Сорванные замки повесим на место, часов до десяти никто ничего точно не хватится. В общем, дело верное.
– А чего тогда сам не сделаешь? – поинтересовался Барский, водя по экрану курсором мышки. – Я-то тебе на кой хрен?
– Компрессор большой, – вздохнул Пухлый, ясно давая понять, что, кабы не эта загвоздка, он обтяпал бы дельце сам, не привлекая к нему посторонних, – мне одному не укатить. Да и по замкам ты у нас специалист. Я, конечно, тоже могу, но у тебя это лучше получается.
– Да уж, – вздохнул Алексей Николаевич.
Побезобразили они в свое время с Пухлым, что греха таить. Сколько киосков «Союзпечати» было подломлено, сколько продуктовых ларьков и ЖЭКов! Как только в тюрягу не загремели? Бог помиловал, не иначе. Вовремя сумели остановиться. Вернее, это он остановился, а Пухлый, судя по всему, не очень.
– Ну так как? – сипела трубка. – Решайся, не пожалеешь!
– И сколько он обещает?
– Пять. По две с половиной на рыло.
– Не нравится мне это, если честно, – признался Алексей Николаевич. – Подставляться за какие-то две с половиной штуки…
– Что значит «подставляться»?! – заорал, выходя из себя, Пухлый. – Я же тебе говорю, что палева никакого! В самом крайнем случае бросим все и сделаем ноги. У деда этого в сторожке и телефона-то нет. А ночью из своей будки он не выходит. Боится. Деньги, считай, на дороге валяются, а тебе нагнуться и поднять лень.
– Да не лень мне… – промямлил Алексей Николаевич.