Развалившись, Барский полулежал на диване. На журнальном столике рядом с ним стояли хрустальная пепельница, фужер и бутылка портвейна, купленная накануне вместо морской капусты. Тут же валялась пара косяков и пачка сигарет Kent. Третий косяк он держал в руке, время от времени затягиваясь, выпуская дым с небольшой задержкой. Ароматический смог, музыка, причудливые световые эффекты… Все это создавало непередаваемую по глубине атмосферу блаженства и умиротворенности. Проблемы, гидравлическим прессом давившие на психику, отступали, и освободившаяся от тяжести земного существования душа воспаряла в сферы идеального. Мысли роились подобно пчелам.
…Сижу вот (…мля!..) и думаю. Главное – всегда думать! Главное – всегда сидеть и думать! Ду-мать!!.
…Какое-то отчаяние в отношении будущего…
…Я цепляюсь за будущее, за благополучную судьбу?.. Да, похоже, цепляюсь…
…Херово…
…Почему мы с наслаждением вспоминаем о прошлом или мечтаем о будущем? Очевидно, потому, что в первом случае все плохое и неприятное, произошедшее с нами когда-то, просто-напросто стирается из памяти, оставляя в сознании светлый и ясный образ прошлого…
…Мы с невероятным удовольствием можем предаваться воспоминаниям!..
…Обращая же взгляд в будущее, мы видим его светлым и ясным по той причине, что наполняем наши мечты только положительным. Тем, что мы хотели бы получить от этого будущего…
…И напрочь игнорируем все негативное, что может с нами случиться…
…Мы счастливы, предаваясь мечтам и воспоминаниям по той простой причине, что выхватываем лишь то, что хотим выхватить, замечаем лишь то, что хочется заметить, что приятно для нас…
…Так почему же мы не можем поступать подобным образом и в отношении настоящего?!.
…Не в этом ли один из секретов счастья?!.
…А вот еще интересный факт – достаточно вспомнить себя ребенком, чтобы осознать, что такое счастье…
…Каждый день был праздником…
…Шел ли ты просто гулять во двор, бежал ли с друзьями на речку, ты всегда был счастлив!..
…А почему?..
…Чистота и непосредственность восприятия окружающего мира – вот ответ!..
…Ты просто воспринимал мир, и именно поэтому ты был счастлив…
…Да, второй секрет счастья – это наслаждение восприятием мира, в чем бы оно ни выражалось и какую бы форму ни принимало…
…Вот такая вот херня!..
…Гы! Если поднять взгляд от земли к Небу – ощущаешь космический холод…
…Понятно, почему у «Отшельника» закрыты глаза!..
…Э-э-эх!..
…Съесть бы меня, да некому…
Неожиданно для себя Алексей Николаевич понял, что мир перестал быть прямой линией. Цепочка жестко детерминированных, вытекающих одно из другого и расставленных в хронологическом порядке событий рассыпалась. Он оказался в многомерной, лишенной времени паутине, ниточки которой, скрещиваясь и пересекаясь, уходили в бесконечность. Сознание двигалось легко и непринужденно, перебегая с темы на тему, само оставаясь при этом абсолютно свободным. Ощущение чего-то глобального и всеобъемлющего наполняло душу восторгом.
Размышляя, например, о закономерностях исторического развития человечества, Алексей Николаевич мог по желанию углубиться в ту или иную эпоху. Рассматривая далее заинтересовавшую его цивилизацию, без труда переключался на рассуждения о созданных данным народом мифах, а затем и о мифотворчестве вообще. С мифотворчества можно было перейти на тему Добра и Зла только потому, что внимание привлекла извечная борьба Ормузда и Ахримана, описанная в зороастрийской Авесте. Слово «Зло» могло служить дверью для перехода к умствованиям на темы современного терроризма, эвтаназии или деятельности секты саентологов. Воспользуешься ты этой дверью или пройдешь мимо – зависит только от твоего желания.
В этом новом интерактивном мире Алексей Николаевич был одновременно и Богом-Творцом, и постигающим сущность этого Бога философом; путешественником и неподвижно стоящим изваянием, на которое путешественник пришел посмотреть; автором и читателем; изучающим и изучаемым; статистом и главным героем; нападающим и тем, на кого нападают; личностью и никому не известным безликим фантомом…
Когда, превратившись в пепел, исчез второй косяк, а бутылка портвейна оказалась ополовиненной, Барский обнаружил себя сидящим за клавиатурой компьютера. Музыка теперь лилась из миниатюрных колонок, симметрично расположенных слева и справа от монитора. В комнате было душно, но это его нисколько не угнетало. Вставать, чтобы открыть форточку, ему не хотелось. Черт с ним! Потом, потом…