– Здравствуйте, – безо всякого энтузиазма отозвался тощий сухой мужичонка, – грузчики нам нужны.
И, как бы не доверяя самому себе, тут же схватился за телефон. Навертел номер, выждал гудки.
– Иван Петрович, – истошно завопил он в трубку, – грузчики тебе еще требуются? Требуются! Ну и славно. Ага… Да, тут как раз человечек подошел… Хорошо, сейчас направлю…
Алексей Николаевич нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
– Трудовая у вас с собой?
– Нет. – Барский неистово замотал головой. – Только паспорт. Я, видите ли, еще со старой работы не рассчитался. Решил сначала удостовериться, что вы меня принимаете, а потом уж… Если берете, завтра подойду со всеми документами.
– Рассудительно, рассудительно… – Мужичонка с одобрением покивал головой. – Давайте паспорт. Я выпишу вам разовый пропуск. Пройдете по нему на завод, поговорите с начальником цеха. Если вы ему подходите, пусть позвонит мне. В этом случае жду вас с трудовой и медицинской книжками. Будем оформлять.
Алексей Николаевич без проблем миновал проходную, поинтересовался, как найти шестнадцатый цех, и двинулся в указанном ему направлении. Изнутри завод чем-то напоминал секретный военный городок. Некое подобие улиц с дорожными знаками и тротуарами, пушистые газоны, деревья. Сейчас он чувствовал себя диверсантом, забравшимся на вражескую территорию. На проходной его никто не обыскал, и под плащом он запросто мог пронести несколько тротиловых шашек. Если эти шашки заложить под основание гигантской трубы, возвышавшейся в отдалении, а затем привести взрывной механизм в действие, последствия будут катастрофическими.
Взрыв можно сделать направленным, чтобы труба рухнула точно на мартеновский цех (куда он сейчас и шел), а время взрыва лучше всего подгадать такое, когда только что сваренную сталь сливают из печи в большой металлический чан. Заложил бомбу, вышел с завода на улицу, дождался нужного часа и, нажав кнопку на пульте дистанционного управления, завершил свое черное дело. Пока разберутся что к чему, тебя уже может не быть не только в городе, но и в России. Это, разумеется, если пройти на завод по поддельному паспорту и заранее купить билеты на поезд или самолет.
Поймав себя на этих мыслях, Алексей Николаевич рассмеялся. «Да-а, реклама терроризма организована у нас великолепно. Так вот начитаешься, насмотришься и сам не заметишь, как сделаешься “бойцом невидимого фронта”. По глупости или из спортивного интереса. Или еще по какой причине. От безденежья, например. Чем не повод? За хорошо спланированный и осуществленный теракт заинтересованные в этом лица должны платить нехилые бабки. А человек, доведенный до ручки, готов на все… М-да… Чего-то я совсем заврался…»
В раздевалке, куда он сначала поднялся, никого не было. Нескончаемыми рядами стояли металлические ящики, справа в душевой шумела вода. Кто-то там фыркал и повизгивал. Пробежав по узкому проходу, Алексей Николаевич вылетел в цех. Прошелся вдоль монорельсовых вагонеток, подвозящих к работающему мартену металлический лом, едва не попав при этом под стремительно снующую завалочную машину, совершенно непредсказуемо меняющую траекторию движения. Шарахнувшись в сторону, он оказался на открытой площадке. Здесь стояли автоматы с газированной водой, скамейки без спинок и конусообразная урна. Возле урны, сгрудившись, курили несколько мужиков, облаченных в войлочные бушлаты.
– А я говорю, – орал один, стоявший к Барскому спиной, – русский человек нигде не пропадет! Взять хоть моего дядьку. Он когда приехал в Германию, сразу устроился шоферюгой на бензовоз. Ну, немцы, они дотошные, это всем известно. Заливают в него пятнадцать тонн, капелька в капельку, миллилитрик к миллилитрику, опечатывают цистерну, пишут бумажку и отправляют на объект. Он приезжает, все как положено. Бензин сливают и тут же меряют. Что за херня?! Десяти литров не хватает. Ну-у, дядька, конечно, в отказ. Знать не знаю, ведать не ведаю. Пломбы целы, чего ж вам еще надо? На другой день к нему подсаживают экспедитора. Заливают, опечатывают, везет. По дороге нигде не останавливаются, из кабины не выходят. Та же петрушка. Нет десяти литров! Никто ничего понять не может. Как так?
Одобрительное ржание.
– Неделю терпели, а потом хозяин не выдержал. Как ты, говорит, это делаешь?! Я тебя не уволю. Я тебе даже премию выпишу, только раскрой секрет! Ну, дядька поломался, покуражился, махнул рукой и признался. Все гениальное просто! Я, говорит, прежде чем ехать заправляться, опускаю в цистерну ведро…
– Простое ведро? – удивился один из слушателей.