Еще здесь присутствовало отвратительного вида ведро, то ли с блевотиной, то ли в качестве параши, одного взгляда на которое было достаточно, чтобы представить, как оно смердит. Ведро стояло возле скамейки таким образом, что если спящий на ней сторож вдруг проснется и вскочит, то непременно будет должен либо наступить в него, либо опрокинуть, залив все вокруг мерзостной жижей.
– Ну, как тебе? – шепнул Пухлый.
– Нормально, – так же шепотом ответил Барский, – полный мудак. Лучше и не придумаешь.
– Может, подпереть дверь вагончика палкой?
– Не надо. Вдруг он захочет выйти посрать или проблеваться.
– Дык у него ведро вон стоит!
– Не надо. Ведро, может быть, только для колориту поставлено. Для запаха. Вдруг ему захочется на свежий воздух?
– И что?
– Подпертая дверь – это подозрительно. Сразу будет ясно, что здесь что-то не так. Усек?
– Понятно…
Они обошли территорию базы и оказались в дальнем конце двора. «Хорошо, что собак нету, – промелькнуло в мозгу у Алексея Николаевича, – а если и есть, то предпочитают в такую погоду спать. Что они, глупее хозяина?»
– Вот оно, – прошептал Пухлый, указывая на ржавую металлическую дверь. – Подсобка…
– Давай сначала с ворот замок снимем, – предложил Барский.
«Самое главное, не торопиться, – напутствовал он сам себя. – Ворота стальные, если фомарь сорвется, грохоту будет, как на железной дороге». Прикрывая фонарик рукой, Алексей Николаевич посветил. Замок был обычный, клепаный. Как правило, такие ломаются с первой попытки, главное, правильно установить инструмент.
Воткнув в дужку замка, он осторожно просунул фомку на несколько сантиметров и, помогая себе свободной рукой, закрепил металлическую лапку у основания скобы, на которой замок висел. Передвинул монтировку от центра поближе к тому краю, где находился язычок. Это было главным секретом. Если поставить фомку точно по центру или, того хуже, передвинуть не в сторону язычка, а ближе к втулке, которой дужка замка крепится к его основанию, потребуется в три-четыре раза больше усилий. Да и шуму наделаешь во столько же раз больше. Словом, дилетантство.
Пухлый наблюдал за его манипуляциями с интересом, словно видел все это впервые. Когда замок был сорван, он поднял его и аккуратно повесил на место, будто и не было никакого взлома. Затем они перешли к дверям подсобки, где Алексей Николаевич все с тем же изяществом и мастерством вскрыл второй замок, не произведя при этом ни одного лишнего звука. «Воровская квалификация, – подумал он не без гордости, – это как умение плавать. Коли уж научился, то и через десять лет, оказавшись в воде, поплывешь уверенно, аки морская корова».
Пока Пухлый бегал на угол смотреть, как там сторож, Барский вошел внутрь. Шагнул и чуть не сломал себе ногу, запнувшись о брошенную у входа наковальню. Глаза полезли на лоб. Невероятным усилием воли сдержавшись, чтобы не заорать (…этот Василий Алибабаевич… этот нехороший человек… мне на ногу батарею сбросил, падла!..), Алексей Николаевич зажег фонарик. Посветил из угла в угол, отошел в сторону. Какой только рухляди не было свалено в эту комнату! Маленькие и большие задвижки, чугунные вентили, унитазы, ванны, раковины, чудом сохранившиеся с доперестроечных времен транспаранты, какие-то декорации, лестницы, мотки телефонного кабеля…
Тут же стоял и компрессор – литой зеленый цилиндр с мотором наподобие мотоциклетного и жестяным бензобаком. Больше всего Барского почему-то поразило, что именно таким он себе и представлял этот полезный агрегат. Совпадал даже цвет, в который тот был выкрашен. Единственное отличие заключалось в колесах. Ему они представлялись большими, с черными надувными шинами, тогда как на самом деле колесики были крохотными и совсем без резины. На боку компрессора красовалась белая надпись: «РСУ-7, дизель».
– Я мудак, и он мудак, – пробормотал Алексей Николаевич, выключая свет, – у нас дизель спи@дили!..
– Бл***-а-а-А-А!!. %[[[
Это нырнувший в подсобку Пухлый налетел на наковальню.
– Если выйдешь из себя, – процитировал Барский, – то рискуешь заблудиться… Тише там!
– Какой козел (…этот Василий Алибабаевич…) поставил здесь эту хрень?!
– Наверное, тот же самый, что и компрессор, – предположил Алексей Николаевич. – Как сторож, все тихо?
– Тихо, тихо… – проканючил Пухлый. – Х*ли сторож-то?..
– Давай сдвинем эту (…батарею…) железную дуру в сторону, а то она всю дорогу перегородила.