Покончив с почтой, Алексей Николаевич, совершенно для себя неожиданно, ощутил необыкновенный по силе сексуальный подъем. Похотливое возбуждение накатило на него стремительно и как-то сразу, без предупреждения. То, что видимых причин для этого не было, его нисколечко не смутило. Обычный послезапойный синдром. «Значит, выздоравливаю, – подумал он снисходительно. – Интенсивный секс, как известно, лучшее средство для снятия похмелья. Сейчас бы бабу, да только где ее взять?! По Интернету же не закажешь, не в Москве. Хм… А почему, собственно говоря, нет? Виртуальную проститутку здесь, конечно, не снимешь, но пробежаться по соответствующим ресурсам можно. На то она и Сеть».
Эротических сайтов существует великое множество. От вполне безобидных и относительно целомудренных до откровенно порнографических, перенасыщенных разного рода извращениями. Последние, как правило, находятся не в Рунете, а где-то там, на буржуйских серверах, но для проникшегося порочной страстью нашего соотечественника никакой разницы в этом нет. Ему абсолютно все равно, откуда качать «запрещенные» картинки и ролики, лишь бы доступ к ним не блокировался кредитной картой.
Порнография в Сети в состоянии удовлетворить вкусы самого взыскательного извращенца. Здесь есть абсолютно все! Даже то, чего по здравому разумению быть просто не может (или не должно, это уж как кому угодно). Гомосексуалисты и педофилы, садомазохисты и насильники, любители наблюдать за тем, как испражняются, и за тем, как занимаются сексом с беременными… Онанисты, зоофилы, геронтофилы, трансвеститы, инцест… И пусть такое разнообразие подразумевает оплату зелеными, если проявить чуточку настойчивости и изобретательности, вполне можно нарыть то, что вам нужно, и так, на халяву.
Когда Алексей Николаевич впервые столкнулся с этой изнанкой сетевой действительности, он был удручен и обрадован одновременно. Обрадован, потому что подобные сайты служили лучшим доказательством того, что в Сети царила полная и никем не ограничиваемая свобода, что никакая цензура здесь невозможна в принципе. Удручен, так как окончательно потерял веру в высшее предназначение человека. Объемы порнографии, размах, а значит, и количество участвующих в этом процессе людей не укладывались в голове.
Гуляя на следующий день по улице, он никак не мог подавить в себе чувство брезгливого отвращения при виде женщин. Солидные замужние дамы и симпатичные студентки, школьницы и старухи, внешне обыкновенные, – любая из них могла оказаться тайной извращенкой, позирующей (в свободное от нормальной жизни время) перед камерой, занимаясь сексом со здоровенным догом или одновременно с тремя мужиками дегенеративной наружности.
Впрочем, довольно скоро Алексей Николаевич успокоился. «В самом деле, – рассуждал он, – Интернет не порождает и не пропагандирует порнографию. Извращения во всех перечисленных формах существовали всегда. Сеть просто отражает явления, творящиеся в реальной жизни, только и всего. В Сети каждый черпает то, в чем испытывает потребность и недостаток. Один зависает в чатах, другой бродит в поисках необходимой для работы информации. Кто-то не слезает с литературных порталов, качая оттуда электронные книги, а кто-то шляется по сайтам с клубничкой, перегоняя на жесткий диск фотографии. Каждому свое! Возможно, Интернет и является огромной помойкой, но в таком случае, еще более огромной и зловонной помойкой оказывается наш обычный мир».
Он снова вспомнил о своем первом в жизни поисковом запросе. Точнее, на этот раз не о своем, а о запросе своего приятеля-студента. Хихикнул. Пальцы летали по клавиатуре, глаза жадно впивались в возникающие и исчезающие на экране изображения обнаженных позирующих и совокупляющихся тел. Дремлющее в штанах вялое нечто ожило, забеспокоилось и начало набухать, стремительно увеличиваясь в размерах. Уж оно-то точно не было обременено моральными заморочками. Оно свирепо рвалось наружу, плюя на запреты Супер-эго и отталкивая несчастное Я, вынужденное метаться между двумя непримиримыми крайностями в поисках компромисса.
Забавно, но литературное начало, преобладавшее в Барском надо всеми прочими началами (…и концами…), проявило себя и здесь. Бросив картинки, он перешел к разделу «изящной» словесности. Глаза оставались прикованными к экрану, левая рука гнала по монитору текст, щелкая курсорными клавишами, а правая непроизвольно потянулась вниз. Туда, где пульсирующее и обезумевшее, разросшееся до размеров Эйфелевой башни его звериное естество жадно требовало самовыражения.