Вот прямо над его головой вспыхивает яркий белый шар размером с теннисный мячик. Из бесконечности вверху над шаром прорывается ослепительно-белый световой луч и пронзает шар и все тело Барского, уходя вниз в бесконечность…
Из бесконечности с левой стороны возникает такой же ослепительно-белый световой луч и, пронзив прозрачное тело на уровне плеч-сердца-груди слева направо, уходит в бесконечность с правой стороны…
Из бесконечности прямо перед ним появляется еще один световой луч и, пронзив Алексея Николаевича спереди, на уровне груди, точно в то перекрестие, что было образовано двумя предыдущими лучами, уходит в бесконечность позади него…
Таким образом, Барский оказался как бы в центре трехмерного креста, образованного тремя бесконечными ярко-белыми световыми лучами. Пространство парка вокруг него исчезло. Он словно бы был подвешен в черном вакууме. Было только это бесконечное черное пространство, лучи и светящая сфера над головой. Тело совершенно истончилось, став призрачным, как бы сотканным из световых волокон…
Время исчезло…
– Эй, мужик, ты живой? – прогремело вдруг из ниоткуда и Барский мгновенно вернулся в наш мир.
Он по-прежнему сидел на скамейке посреди сквера, а перед ним стоял молодой человек в спортивном костюме и озабоченно тормошил его за плечо.
– А? Чего?.. – переполошился Алексей Николаевич. – Кто живой?!.
Окончательно пришел в себя и добавил:
– Ах, да! Все в порядке. Просто задремал немного. Я живой, живой, не беспокойтесь. Спасибо вам, все хорошо!
– Ну ладно, – пожал плечами молодой человек, – только не спите здесь, идите лучше домой. Холодно, простынете и заболеете.
И помахав рукой, спортсмен трусцой устремился прочь, в глубину аллеи.
«Да, действительно холодно, – неожиданно для себя осознал Барский, стуча зубами и трясясь всем телом. – Сколько же я тут просидел?» Он взглянул на часы. Выходило, что просидел на лавочке он без малого сорок минут. Не удивительно, что так задубел. Спасибо молодому человеку, а то ведь мог бы и совсем окочуриться или воспаление легких схватить, это уж как минимум.
Было далеко за полдень, и Алексей Николаевич решил, что нужно возвращаться на базу, иначе можно пропустить халявный обед в производственной столовке. Все же каждый обед, оплаченный талончиками, экономил ему пусть небольшую, но такую необходимую сейчас денежку. Курочка, как известно, по зернышку клюет, а обосрать весь двор умудряется. Однако он настолько продрог, что дойти прямо отсюда до базы был просто не в состоянии. Нужно где-то отогреться и уже потом только совершать столь решительный марш-бросок. Доковыляв до ближайшего продуктового магазинчика, Барский поспешно шмыгнул внутрь.
В узком темном тамбуре он не заметил притаившегося там попрошайку и едва не упал, споткнувшись об него. Грязный, лохматый и заросший, источавший совершенно невообразимое амбре, мужичок неопределенного возраста сидел между двух дверей прямо на полу, поджав под самый подбородок колени. Перед ним лежала замызганная шапка-ушанка, в которой поблескивали монетки и валялось несколько скомканных бумажных купюр. Ругнувшись вполголоса, Барский перешагнул через шапку и вошел в магазин. Бомж только испуганно втянул голову в плечи, не издав при этом ни звука.
Вошел и сразу же попал в эпицентр какого-то скандала. Прямо у входа, между прилавком и кассой, образовалась большая толпа. Как понял Алексей Николаевич, толпу формировали две противоборствующие группировки покупателей, апеллирующие с обеих сторон то ли к директору магазина, то ли к заведующей, которая, прижавшись спиной к кабинке кассы, держала перед собой огромные деревянные счеты, закрываясь ими, словно щитом. Люди ругались, орали, потрясали кулаками и, казалось, вот-вот готовы были сцепиться в рукопашную.
– Как долго вы будете пускать бомжей греться к себе в магазин? – тонким пронзительным голосом верещала тетка в красном пальто. – Я понимаю, на улице стало холодать, но почему покупатели должны вкушать эти зловонные запахи, которые чувствуются даже здесь, около кассы?
– Эти бомжи еще и мелочь стреляют у каждого, кто заходит в магазин и выходит из него! – вставил свои «пять копеек» сухонький, интеллигентного вида старичок.
– Время от времени эти бомжи еще и в состоянии алкогольного опьянения пребывают, – продолжила свою отповедь верещащая тетка. – В такие моменты запахи усиливаются, и даже дыхание приходится задерживать, чтобы не блевануть им прямо в шапку. Вы как минимум подвергаете опасности покупателей, которые могут подхватить какую-нибудь заразу! Здесь же и дети ходят, они боятся заходить внутрь. Это как минимум небезопасно! Мало ли что вашим бомжам в голову придет, если откажешь дать им мелочи на водку. Примите, пожалуйста, меры, или я буду вынуждена обратиться за помощью в соответствующие инстанции!