Последующие трое суток были потрачены на разработку такой суперпрограммы. Самое трудное было нащупать тот принцип, который ляжет в основу программы. На протяжении долгих часов размышления над этой проблемой ему то и дело казалось, что его мозг, напряженный до предела, вот-вот расплавится и черепная коробка лопнет, как вдруг, совершенно внезапно, к нему пришло озарение! Принцип был найден, и дело сдвинулось с мертвой точки! Миямото с головой ушел в работу, и к концу третьего дня программа была готова. Ему уже было безразлично, что с понедельника он не вышел на работу, а в среду его, должно быть, уже уволили. Теперь у него в руках была волшебная палочка! Однако надо было еще запатентовать открытие, пройти проверки и т. п. Потянулись томительные месяцы ожидания. В это время программой заинтересовалась компания Microsoft, и с разрешения Миямото она была усовершенствована. Это ускорило процесс законодательного признания, и Миямото наконец-то получил разрешение правительства на использование программы.
За первые два месяца работы на его банковский счет пришли 5 тысяч долларов, еще через месяц уже 100 тысяч долларов, а еще через два месяца работы с этой программой он получил чистых ЧЕТЫРЕ МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ! С тех пор за прошедшие четыре года этот бизнес перешел и в Америку, и в страны западной Европы, носить звание члена RMI стало престижно. Сейчас этот бизнес получает распространение и в России…
= Кликни по этой ссылке, если хочешь присоединиться к нам =
– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -
Найти и снять подходящую комнату ему удалось только три недели спустя. Это была угловая башенка на крыше старого пятиэтажного дома, окно которой выходило на широкую оживленную улицу. Также из этого окна открывался совершенно потрясающий вид на Глаховский пруд и возвышавшийся за ним Восточный холм. «Будет очень романтично сидеть здесь на подоконнике при свечах, глядя поверх крыш домов в сторону пруда на холм и потягивать при этом горячий чай с шиповником и мятой, – подумал Алексей Николаевич и тут же сам себе усмехнулся: – А я все-таки неисправим. Тридцатилетний романтик, блин! Бездельник и созерцатель…»
По размеру комнатка оказалась совсем небольшой, что-то около двенадцати (или около того) квадратных метров. Но содрали с него за нее три с половиной тысячи, сразу за три месяца вперед. Санузел и туалет находились в общем коридоре, и пользоваться ими, как и общей кухней, Барскому приходилось совместно с жильцами еще трех сдаваемых в этой квартире комнат. К счастью, телефон у него стоял индивидуальный, единственный на всю коммуналку. И за него пришлось доплачивать дополнительно. А без телефона эта комната ему и даром была бы не нужна. Возможность подключения к Сети при поиске квартиры он вынес в самую вершину списка своих требований.
Часть мебели – шкаф, столик, два стула и кресло – Алексей Николаевич перевез из гаража Змеева сразу же, как только въехал в свое новое жилище. А сегодня, двенадцатого декабря, в День Конституции и первый день длинных предновогодних праздников (отдыхать предполагалось целых четыре дня подряд), он забрал из Змеевской кладовки и свой компьютер. Собрал его, все подцепил, настроил, проверил. Машинка работала исправно, выход в Интернет – имелся! Словом, новая точка была полностью оборудована и готова. С этого дня Барский переставал быть бомжом. Отныне, как в старые добрые времена, в котельную он будет ходить исключительно на работу, а не обитать там на ПМЖ.
Ближе к вечеру, когда за окном окончательно стемнело, а в небе зажглись звезды и половинчатая луна повисла над городом, в гости к Алексею Николаевичу заскочил Змеев. Он привез с собой литровую бутылку кашасы и очень удивился, когда Барский, всегда любивший дегустировать редкий заморский алкоголь, вдруг отказался от этой дичайшей экзотики. Это было настолько невероятно, словно бы тигр отказывался от куска мяса или же кролик от сочных капустных листьев.
– А сегодня что, постный день? – поинтересовался профессор голосом Ручечника из фильма «Место встречи изменить нельзя».
– Да нет, день сегодня обыкновенный, скоромный, – подыграл ему Барский, отвечая голосом Глеба Жеглова, и уже своим собственным голосом закончил: – Вот только не пью я больше. Вообще не пью. Даже кашасу, текилу или соджу.