– Знаю, знаю… – отмахнулся Алексей Николаевич.
Вместо злости возникло чувство стыда.
– Обрати внимание, ты только что решил сложнейшую задачу. Пусть теоретически, но ты проделал путь от нищего бродяги до преуспевающего литератора. И заметь, самая трудная часть твоего плана, по сути дела, уже реализована в действительности! У тебя есть квартира, есть документы и работа, обеспечивающая необходимый прожиточный минимум.
– Да уж, – улыбнулся Алексей Николаевич. – Даже грабить никого не пришлось, бить витрины и попадать (…в каталажку…) за решетку.
– Более того, – продолжал Змеев, – ты действительно написал несколько романов. Пусть не бестселлеров, но вполне увлекательных и остроумных. Я читал, мне очень понравилось. И продолжаешь работу над новым, если я не ошибаюсь?
Барский кивнул, все еще не понимая, к чему он клонит.
– Так вот, – Николай Петрович похлопал его по плечу, – может быть, все не так уж и плохо, как тебе кажется? Может, не стоит унывать, а нужно лишь набраться терпения, разобраться, что же ты делаешь на данном этапе не так, и изменить стратегию?
– Да с чего ты взял, что я унываю?! – удивился Алексей Николаевич.
– Мы двадцать лет знакомы. Неужели ты думаешь, что это недостаточный срок для того, чтобы научиться понимать, что с тобой происходит?
От Змеева Алексей Николаевич вышел в глубокой задумчивости. «Да, черт побери! Как ни крути, но в главном Колян прав, – думал он, медленно шагая по улице в направлении дома. – Философы – они всегда правы, это их хлеб, их работа. И Колька здесь не исключение. Не зря его работы публикуют, не зря выписывают гранты и премии. Надо как следует во всем разобраться. Где-то я допустил ошибку. Что-то делаю не так, потому в работе и наметился застой, а на душе кошки скребутся. Литература… Ну написал я несколько романов, ну хожу на эти идиотские семинары союза писателей, и чего? Уверен ли я, что именно в этом мое призвание, что именно этого я хочу от жизни?»
«А может быть, все гораздо проще? Ведь если хорошенько подумать, то составление текстов, – он умышленно употребил этот оборот вместо обычного “писать книги” или “заниматься литературным творчеством”, – составление текстов – это просто работа, которая доставляет мне определенное удовольствие. Работа! В конечном счете за всей моей писаниной стоит одно – стремление получать деньги (желательно зеленые и в больших количествах), занимаясь тем, что мне по душе. Есть масса других интересных занятий. Те же компьютеры, например, Интернет, web-дизайн… Да мало ли еще что! А то уперся рогом в это писательство, как баран, и топчусь на месте. Глупо, честное слово!»
Он забежал в гастроном, чтобы разменять пятисотенную и купить что-нибудь съедобное. В плане жратвы дома было, как говорится, шаром покати. Впрочем, и покатить-то нечем. Не было даже шара. Несколько пакетиков лапши быстрого приготовления, пачка чая, хлеб и десяток яиц – этого ему должно будет хватить на ближайшие пару дней. Еще пачка сигарет и бутылка портвейна для поднятия настроения. Возникло желание прикупить ко всему перечисленному банку салата из морской капусты, но Алексей Николаевич с легкостью подавил в себе этот буржуйский позыв. Травка для морских козликов, накошенная на подводных лугах, стоила примерно столько же, сколько хорошая рыбная консерва.
– Бл**ство алое… – простонал он, отходя от витрины с дарами моря.
На лавочке возле его подъезда сидели старухи в цветастых платках. Целых три штуки. Пробегая мимо, Алексей Николаевич краем уха уловил их сухую трескотню. Погруженный в собственные проблемы, он едва ли стал бы прислушиваться к тому, о чем они говорят, однако тема, которую затронули бабушки, показалась ему настолько необычной в их устах, что волей-неволей Барский замедлил шаг.
– Нет, это ни в какие ворота не лезет, – проскрипела старуха, сидящая с краю, ближе к подъезду. – Телекомщики снова грозятся ввести поминутную оплату. Я слышала, что со следующего месяца.
– Да-да-да, – затараторила другая, важно расположившаяся посередине, – я своему провайдеру письмо электронное написала, так мне ответили, что ничем не помогут. Будете, говорят, платить как все.
– Озверели сволочи! – цыкала языком первая. – И так-то пенсионерам только по два часа бесплатного Интернета было, так теперь совсем ничего не останется.
– И не говори, Петровна! Каждая страница по десять минут грузится.
– А я с «Рамблера» на «Апорт» перешла, – неожиданно сообщила третья, доселе молчавшая старушка.
– Дура ты, Маша! Вот введут поминутную плату за телефон, не будет тебе ни «Апорту», ни «Рамблеру».