- Отныне я буду худшей среди худших, - заключила Блайз уже почти засыпая. - Когда назначен следующий экзамен, после которого мы переходим на вторую ступень?
- Через два месяца, - коротко ответила Селестия. – Но, вроде, он сдаётся в несколько потоков, - неуверенно добавила она. – Значит, можно не сильно торопиться набирать уровни.
***
Блайз стояла у иллюминатора на космическом корабле. Пришлось сделать шаг, чтобы выглянуть наружу. В тёмном пространстве, прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки болтался оранжево-красный огненный шар, поверхность которого бурлила и взрывалась, разбрызгивая вокруг горячие капли. Блайз отвернулась от стекла, желая узнать, есть ли рядом кто-то ещё, но корабль превратился в узкий, мрачный коридор, абсолютно пустой и безжизненный. Блайз вернулась к иллюминатору. Она не понимала, как долго стоит напротив маленького бушующего солнца и смотрит, как его ореол медленно расширяется в стороны, занимая всё новое пространство бесконечной Вселенной.
Блайз инстинктивно отступила назад, как только солнечный диск увеличился в два раза, но наткнулась спиной на стену. Она попробовала сдвинуться левее, намереваясь отправиться в самую глубину темноты, но иллюминатор последовал за ней. Блайз испуганно побежала боком по коридору, как на разминке перед тренировкой, но заполняющийся светом мир, кусочек которого она могла видеть сквозь стекло, упрямо шёл за ней.
***
Блайз выдернула из тетради уже восьмой или десятый лист, который истёрся до дырок после попыток подогнать решение задачи под нужное значение. Селестия попыталась объяснить, как именно применять все эти формулы и, как правильно считать степени и дроби, чтобы в конце не получалось число, равное площади половины известного космического пространства, однако после этого Блайз только больше запуталась. Приам тоже не мог ей помочь. Он решал задания, полностью опираясь на удачу. Но на Блайз такое не прокатывало. Если Приам учился на ошибках, постепенно начиная понимать, что к чему, то у неё память стиралась перед каждой новой попыткой. Блайз нашла в стопке вырванных листов несколько одинаковых решений. Из-за неудач с теорией рейтинг скакал туда-сюда. Ещё вчера Блайз поднялась на десять позиций вверх, а потом, после сдачи домашнего задания профессору астрофизики, вновь упала в самый низ. Она была готова расплакаться от беспомощности. В последнее время неудачи всё сильнее влияли на душевное состояние, иногда Блайз едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться прямо посреди лекции. Из-за этого Селестия и Приам, едва отпустившие предыдущую стычку, снова начали подозрительно косится в её сторону.
- Ну, что такое? – не выдержала Блайз. Она вместе с Селестией вернулась в комнату около часа назад. Подруга неестественно напряжённо молчала всё это время.
- Ты будешь кричать, если я скажу? – уточнила она.
- Когда это я кричала?
- Ладно… - Селестия села ровнее, как на допросе. Она уставилась в стену, куда-то поверх головы Блайз. – Я думала, ты ведёшь себя так, потому что смерть Авроры тебя задела, но ты сказала, что ничего не чувствуешь…
- Я такого не говорила.
- Но ты…
- Не говорила!
- То есть Аврору тебе всё-таки жаль?
- Кажется, я дала понять, что обсуждать это не хочу.
- Хорошо, Блайз. Ты не хочешь говорить со мной, вероятно, потому что считаешь - мы из разных миров, - да она, действительно так считала. – Но я думаю, это не помешало бы мне тебя понять! Поэтому, я подожду, пока ты сама откроешься! Потому что, если ты этого не сделаешь, то останешься навечно со своей грустью в одиночестве на ступени один!
Блайз ничего ей не ответила. И больше не стала просить помощи с задачами. Поэтому её рейтинг вскоре пробил дно. Большинство студентов уже перескочили за уровень 10, Блайз оставалась в числе тех немногих, кто до него так и не мог добраться. Селестия не обладала достаточной эмпатией, чтобы заметить, что подруга не справляется. Однако даже в тех случаях, когда ей на это указывал Приам, Блайз добровольно отказывалась, говоря, что справиться сама. И постоянно терпела неудачу. Получая что-то от них, хорошо было бы отдавать хоть что-то взамен. А Блайз пока закрыла своё сердце к сближению.
Постепенно её провалы и плохое настроение начали отрицательно влиять не только на теоретические занятия, но и на тренировки. Блайз тратила все силы на то, чтобы справиться с непонятными уравнениями и формулами, поэтому проигрывала почти все спарринги и эстафеты. Но дни, в которые строгую форму студенты меняли на тренировочный комбинезон, Блайз всё равно любила больше. Даже не смотря на то, что Ису очень возмущали её глупые ошибки.