***
Тем временем Иса продолжала сильнее сходила с ума. Теперь она придиралась к внешнему виду студентов и следила за их опрятностью сильно тщательнее, чем раньше. Блайз даже не думала, что её это тоже коснётся. Она всегда носила форму, не имела никаких вычурных и дорогих украшений, не считая симметричного пирсинга на нижней губе. Момент когда Иса обратила бы на него внимание – оставался вопросом времени, поэтому Блайз старалась не попадаться ей на глаза лишний раз.
Селестия уже несколько дней подряд читала утром Устав, особенно тщательно пытаясь разобраться, где Иса превышала свои полномочия. Но фразы, описывающие надлежащий внешний вид студентов, были очень обобщёнными и не ставили никаких чётких границ. Иса могла бесконечно изворачиваться и придумывать варианты запретов, соотносящихся полностью с существующим правилом.
Блайз и Селестиея научились собраться быстрее обычного, чтобы долго рассматривать друг друга, с целью не дать повода помощнице куратора придраться к какому-нибудь мелкому изъяну. Блайз даже собирала волосы.
- Ты не можешь это вытащить? – в который раз уточнил Приам, указывая на пирсинг, когда они встретились у входа в тренировочный зал. – Я думаю, она специально ничего не говорит тебе… копит ульту.
На тренировку они пришли точно в срок, ловко встроившись в ряд остальных студентов. Селестия постаралась принять самый непринуждённый вид, чтобы не выдать излишнюю нервозность, но невольно косилась на губы Блайз время от времени, которая, вопреки посеянным Приамам сомнениям сохраняла спокойствие. Не факт, но Иса не должна была обратить на них никакого внимания.
Помощница куратора заявилась с линейкой в руках. Ехидно улыбаясь каким-то своим мыслям в голове. Она нарочно медленно вышагивала вдоль зала, рассматривая побелевшие лица студентов. Зачем ей нужна линейка? Она собралась мерить рост? Обхваты? Размер плеч? Или рук? И что потом Иса собиралась делать с теми, кто под загаданный ею параметр не подойдём? Селестия дернула плечом.
- Вы, как и все, кто принадлежит ОСРСВ, лицо великого союза! – заявила Иса, наконец, остановившись. – Поэтому, выглядеть должны - соответствующе! Я твержу вам об этом всю неделю, но, похоже, разговоры не имеют никакого влияния! Поэтому мне придётся взять дело в свои руки, раз намёки так тяжело даются вам! А начнём мы… с волос!
Иса снова улыбнулась. Сердце Блайз бешено забилось в груди. Вот почему, ей была нужна линейка. Но, это казалось каким-то абсурдом, она ведь сама придумала это правило! Блайз с надеждой покосилась на Селестию, которая и это утро начала с изучения Устава и наверняка знала, существует ли подобный регламент. Но ни один мускул на лице подруги не дрогнул, она не шевелилась, замерла словно статуя.
- Кто у нас будет рекордсменом по длине волос? – Иса посмотрела прямо в сторону Блайз, кокетливо протягивая слова, что со стороны могло бы показаться безобидно ироничным, если бы так не пугало. – Давайте оставим самое интересное на потом и начнём по порядку!
Она действительно принялась мерить длину волос линейкой. И многие девочки, как оказалось, в разрешённую Исой меру не попадали, а ведь у большинства из них самые длинные пряди едва доходили до середины лопаток. Иса собственноручно отрезала волосы по линейке, резким движением, не давая и шанса избежать этой страшной участи. Её мастерству позавидовали бы все профессиональные парикмахеры – срезы волос получались ровными, как по трафарету. Многие девочки, конечно, не высказали и слова против. Никто из них не дорожил так сильно своей причёской. Впрочем, все те, кто носил рваную стрижку, конечно, не были в восторге от того, как Иса ровняла их под единый уровень.
Блайз незаметно снова и снова перебегала в конец очереди. Она не знала, зачем оттягивает этот момент, ведь никуда убежать и спрятаться не получилось бы. Но и решиться, так быстро расстаться с волосами, она тоже не могла.
- Давай, Блайз, хватит бегать! Иди сюда! – позвала Иса.
Блайз испуганно вздрогнула. Студенты обернулись в её сторону, молча ожидая. Приам, которому минутой ранее Иса дала подзатыльник за беспорядок на голове и пригрозила побрить на лысо, нервно сглотнул и болезненно сощурился.