Вот мы уже приехали. Конечно, прямо к дому подозреваемого я подъезжать не стал. Такси остановилось в одном квартале от цели. Вылезаю из автомобиля и иду с независимым видом по довольно трущобному кварталу города Дарвин. В Малаке проживают в основном беженцы из стран Юго-Восточной Азии. Разные малайцы, тамилы, тайцы и вьетнамцы. Китайцы тут тоже есть. И все эти национальные диаспоры тут обзавелись своими этническими бандами. Вот квартал, где проживал этот самый Алан Форд, который был белым парнем, контролировала банда малайцев.
Эти азиатские ребятишки меня сразу же засекли. Но оценили мой суровый вид и пистолет, открыто торчащий из кобуры на поясе. И цепляться ко мне не стали. В принципе, верить клише, навязанным голливудскими фильмами не стоит. Уличные банды – это не сборище отморозков. Это преступное сообщество зачастую берет в городских кварталах на себя функции власти и полиции. То есть они собирают дань с предпринимателей. А взамен предоставляют им защиту от конкурентов и чужих бандитов. И свою территорию городские банды охраняют очень ревностно. И стараются поддерживать там порядок и даже какие-то законы. Поэтому в их зоне контроля жизнь простых граждан течет почти также как и в тех районах города Дарвин, которые патрулирует полиция или служба безопасности корпораций. Нет тут хаоса и разгула грабежей. Никто никого не грабит и не убивает направо и налево среди бела дня. Местные бандиты не позволяют твориться криминальному беспределу на своей территории. Ведь за это преступные боссы потом жестко спрашивают со смотрящих за этими кварталами. Поэтому поддерживать порядок для них жизненно необходимо и важно. Мне о жизни местных банд Дон рассказал во время наших пивных посиделок в квартире у Марка Брока.
Поэтому никто из малайских бандитов ко мне не стал цепляться. Просто проводили мою внушительную фигуру внимательными взглядами и вернулись к своим, несомненно очень важным делам. Мне тоже от тех узкоглазых братков ничего не надо было. Навигатор мне в помощь и тактический компьютер, которые уверенно вели меня к нужному дому. Вот я уже на месте. К сожалению, я в этом азиатском квартале выделяюсь очень сильно. Я же высокий и здоровенный белый парень с боевыми имплантами. Такие тут не живут. В основном здесь обитают люди азиатской наружности. А немногочисленные белые, проживающие здесь, таких внушительных габаритов и имплантов не имеют. Тут же всякие опустившиеся нищеброды живут. Трущобы одним словом. Поэтому мне слиться с толпой тут ну никак не получится. Значит, долгая слежка за объектом отменяется. Подозреваемый меня сразу вычислит и поменяет место жительства.
Поэтому будем действовать быстро. Не особо скрываясь, поднимаюсь на третий этаж. Так, вроде бы, здесь? Дверь в квартиру из дешевого и ободранного пластика. Отлично! Люблю такие двери. Выбивать! Звонок не работает. Вежливо стучу. За дверью слышится какое-то шебуршание. Чуткие кибернетические аудиосенсоры, встроенные в мои уши, работают очень хорошо. Поэтому я отчетливо слышу дыхание одного человека в нужной мне квартире. Похоже, что хозяин квартиры на месте. Вот он, стараясь не шуметь, подходит к двери, чтобы посмотреть в видеоглазок, кто же там к нему сейчас ломится. Когда тип за дверью подходит к ней вплотную. Я с размаху бью по двери правой ногой. В воспоминаниях Алекса Кота я видел, как он таким манером даже тонкие металлические двери выбивал. А тут какой-то дешевый и хрупкий пластик.
Вот против таранного удара ножного боевого импланта эта убогая дверь не устояла. И с грохотом слетев с петель, влетела внутрь квартиры. Сбив с ног и придавив того, кто стоял за ней в тот момент. Вытащив пистолет из кобуры на всякий случай, захожу в квартиру. Осматриваюсь по сторонам. Между прочим, на грохот выбиваемой двери здесь даже никто и не дернулся. Не повыбегали вдруг неожиданно любопытные соседи. Никому не было интересно, что тут происходит. Здесь же подобные бытовые разборки между алкашами и наркоманами случаются часто. Поэтому всем тут было наплевать, что творится в квартире Алана Форда. Думаю, что когда он там насиловал и убивал детей. Всем соседям также было на это положить с прибором.
Отбрасываю в сторону дверь и вижу его. Сканирую, идентифицируя личность. Точно он. Ошибки нет. Алан Форд собственной персоной. Живой и почти невредимый. Шишка на лбу и расквашенный нос – это несерьезные повреждения. Главное, что этот урод говорить может. И он мне сейчас все расскажет. Из памяти корпоративного спецназовца Алекса я почерпнул знания по правильным пыткам. Вояк корпорации серьезно и вдумчиво учили пытать пленных, выбивая из них ценные сведения. Вот и мне эти знания сейчас пригодятся. Алан Форд все еще лежит на полу. Он жив, но сознание от удара дверью потерял. И это очень кстати. Значит, мне будет проще его зафиксировать для допроса.