— Я проголодалась, — объявила она.
— Тогда нужно поесть, — сказала Дэни.
Элен наклонила голову в притворном удивлении.
— Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь был так рад увидеть меня. У вас такая улыбка на лице, словно я только что пообещала вам сто лет здоровой жизни.
Дэни кивнул и откинулся на стуле. Он протянул ей меню.
— Это великолепно, — доедая последний кусочек, она начала говорить. — Я думаю, что ваша статья должна быть о сексе.
— Почему?
— Потому, что секс важнее всего. Секс реален.
— О-о, — сказал Дэни.
— Любовь не имеет никакого отношения к сексу, а секс не имеет никакого отношения к любви. Замужество это фарс, придуманный для масс структурами власти.
Она зло хлопнула ладошкой по столу.
— Они говорят, что секс служит для размножения. Сейчас такое мнение отмирает. Секс — это секс, — говорила она, брызгая слюной.
— Это нечто большее, — Элен вытерла рот. — Это самый важный опыт, приобретенный человечеством, я права?
Дэни кивнул, это было не так сложно понять.
— И в замужестве мы лишь развиваем этот опыт, — сказал он.
— Чушь.
— Что?
— Замужество — это чушь, — небрежно сказала Элен.
— А вы разве не хотите выйти замуж?
— Зачем?
— Чтобы развивать свой опыт.
— Это ведет к появлению потомства.
— Но ваш отец… Разве вы не хотите сделать своего отца счастливым?
— Почему вы не упомянули о моей матери? — спросила Элен голосом, который вдруг сразу стал прохладным.
Ответить нужно было мгновенно. Дэни выпалил:
— Потому, что я не верю, что она существует. Если бы она была, она была бы женщиной. А в мире есть только одна женщина. Ты. Я люблю тебя, — Дэни схватил ее за руку раньше, чем она осознала смысл его слов.
Это был рискованный шаг, но он сработал. Краска бросилась ей в лицо, она опустила глаза.
— Это довольно неожиданно, — Элен оглянулась по сторонам, словно агенты наблюдали за ней. — Я не знаю, что сказать.
— Скажи «пойдем погуляем»!
Ее голос был едва слышен.
Дэни отпустил ее руку. Прогулка оказалась удачной. Элен разговорилась. Она не могла остановиться и каждый раз разговор возвращался к ее отцу, его занятиям и его апартаментам.
— Я не знаю, что он делает со своими акциями, но безусловно он делает большие деньги, — сказала она.
— Твой отец заслуживает похвалы. Для тех, кто имеет много денег, существует много соблазнов.
— Но не для отца. Он все время сидит в своих апартаментах. Он как будто боится появляться в этом мире.
Дэни кивнул. Неподалеку от них какой-то мужчина рассматривал витрину магазина, высокий и широкоплечий. Он уже дважды прошел мимо Дэни и Элен с тех пор, как они вышли из ресторана.
— Идем, — сказал Дэни, беря Элен под руку. — Идем отсюда.
Через четыре квартала Дэни уже знал, что Элен редко жила дома, что стены их дома были очень гладкими, что она никогда не знала своей матери, и что ее дорогой папа был мягким и добрым со своими слугами. Дэни также понял, что за ними увязался хвост.
Они прогуливались и разговаривали, останавливались, говорили о жизни и о любви. Когда стало темно и довольно прохладно, Дэни сделал ей предложение. Элен была ужасно смущена и обрадована, но ничего не ответила Дэни. Она задумывалась, как будто пересматривая свой взгляд на любовь и ее значение, а потом сказала:
— Давай сначала я познакомлю тебя со своим папой.
Дэни посадил ее в такси, договорившись о встрече на завтра. Он послал ей воздушный поцелуй и закрыл дверь. Когда он это сделал, ослепительная вспышка света пронзила его мозг и асфальт приблизился к его глазам.
Он пришел в себя на заднем сиденье темного салона автомобиля. Человек, который следил за ним, сидел слева, держа в руке пистолет.
На переднем сиденье улыбался худощавый мужчина. Рядом с ним маячила массивная шея водителя.
Дэни встряхнул голову, чтобы прояснить свое сознание.
— Ага, — сказал худощавый, — наш гость пришел в себя.
Дэни чувствовал полное бессилие.
Худощавый продолжал.
— Мы объясним вам некоторые факты. — Он сунул в рот сигарету. В его правой руке не было оружия. — Мы не хотим убивать вас. Мы хотим предложить вам две тысячи долларов.
Огонек сигареты осветил улыбающееся лицо худощавого.