Инь и Михаэль отправились ко дворцу. Придя к воротам, Михаэль спросил:
— Каков план?
— Плана нет, нам нужно лишь освободить Кицуне, не привлекая внимания.
— Ты знаешь, где темница?
— Будем искать.
— Супер! Спасение обернётся провалом.
Пока охотники искали темницу, Кицуне сидела в углу тёмной камеры, с поджатыми к груди коленями. Её голова была опущена, и по щекам стекали слёзы. Она чувствовала присутствие Иня; от этого ей становилось ещё больнее, так как она не могла выбросить из головы образ убегающего охотника и его сестры. Слёзы и печаль резко перешли в ярость: демона охватила непреодолимая злоба к Иню, её глаза стали кровавого цвета, а лицо исказилось в зловещей гримасе:
— Ну, Инь, попадись мне — я разорву тебя в клочья!
Но сердце демона застучало, словно сейчас вырвется из груди; она села и снова заплакала:
— Больше всего я не переношу предательства!
Тем временем в тронном зале Император лишь жестом позвал своего советника.
— Да, Ваше Величество!?
— Как там моя племянница?
— Сидит в углу и постоянно плачет, Ваше Величество. Что вы собираетесь с ней сделать?
— Я хотел лишить её жизни, но пока мои планы изменились: я сведу её с ума, дождусь, когда она потеряет контроль над своей человечностью из-за предательства мальчика, и сделаю из неё замечательное оружие, чтобы убивать других тварей, которые не заслуживают жизни. Этот демон уникален: в порыве отчаяния она трансформируется во что-то, гораздо сильнее, чем обычно.
— Это безопасно для народа и для вас?
— Не беспокойся, друг мой — я всегда смогу её убить.
Тем временем Инь и Михаэль обшарили все углы дворца и, наконец, добрались до темницы. Тихо, пройдя по длинному коридору и заглядывая в каждую камеру, им удалось найти Кицуне.
— Кицуне! Я здесь, я вытащу тебя отсюда.
— У-хо-ди! — безэмоционально произнесла лиса и с грохотом приблизилась к решётке, зарычав.
Увидев, с какой ненавистью и печалью смотрит Кицуне на Иня, у охотника расширились глаза.
— А что ты так смотришь? Ты думал, я встречу тебя с распростёртыми объятиями? Я чувствовала, что ты тут — ты мог бы куда быстрее меня найти, используя нашу связь, но ты не сделал этого, а значит твой поступок объясним. Ты меня не любил, а лишь притворялся, чтобы потом из потехи меня убить!
— Кицуне, что ты такое говоришь? Мне жаль, что так вышло — я не мог бросить сестру в той комнате с теми охотниками.
— А меня, значит, мог? Ты видел, что они сделали со мной, но ты побежал спасать сестру! Инь, ты мог отвезти Мин дальше от дома, а затем вернуться за мной, но ты сбежал вместе с ней. Я для тебя ничего не значу. Все твои чувства ко мне — сплошная ложь. А я поверила тебе, думая, что могу быть кем-то любимой.
Кицуне ударила по решётке, отвернулась и заплакала:
— Инь, я больше всего не переношу предательства. Вы люди спокон веков считали демонов лжецами, похотливыми тварями, убийцами, но сами ничем не лучше нас. Моя сестра оказалась предательницей, теперь и ты предал меня — я не могу больше верить тебе. Уходи!
— Кицуне, я рискую всем ради тебя, я каюсь в содеянном, прошу, дай шанс мне всё исправить! Я вытащу тебя отсюда. Я пришёл не один, мы сможем! — настойчиво говорил Инь.
Кицуне повернулась лицом к Иню, медленно подошла к решётке, обхватила её руками и шёпотом сказала:
— Проваливай, Инь, пока я тебя не разодрала! Другого своего не забудь прихватить. Мне не нужны твои извинения — уходи, не терзай меня ещё сильнее!
Инь качнул головой в знак протеста. Михаэль достал из рюкзака пилу, сел на корточки и начал отпиливать каждую трубу до нужного расстояния, чтобы лиса могла пролезть. Кицуне всячески сопротивлялась, отталкивая и царапая парней, но охотники были готовы к такой реакции. Михаэль надел кандалы — они были лёгкие как перо, но делали лису слабой и покорной.
— Что это? — спросил Инь.
— От мудрецов, — ответил Михаэль. — Когда-то они передали мне эти кандалы для охоты на магических существ. Они делают их слабыми, так охота на сильных созданий становится гораздо проще. Это ей не навредит, лишь утихомирит пыл. Мы сможем вывести её — она даже не станет сопротивляться.
Инь взял Кицуне на руки и унёс её прочь из дворца; за ними шёл Михаэль, оглядываясь по сторонам и прикрывая их от неприятностей.