Глава 42: Откровения
Кицуне посмотрела на Иня с недовольством, ведь этот поступок был для неё очень тяжёлым, — она не хотела покидать своего возлюбленного, не страну в целом, но другого выбора не было.
— Инь, это не смешно, я правда могу навредить тебе, ведь теперь без пожирания я не выживу. Да, моя сила в несколько раз стала больше, но я не бессмертна, и одно неверное движение — я просто труп. Поэтому, милый, я хочу провести эти дни с тобой, где-то далеко от деревни, в тишине, где лишь эхом будет раздаваться каждое моё слово тебе.
Инь подошёл к лисе, крепко обнял и, не глядя в глаза, сказал:
— Давай отправимся в Павлиний луг. Я думаю, что птицы будут ободрять тебя в момент открывания своей души.
Кицуне лишь мотнула головой в знак согласия и ещё крепче обняла парня.
В этот момент зашла Мин:
— Ой, Кицуне, ты покрасилась? — с улыбкой спросила Мин.
Кицуне отпустила охотника и рубиновыми глазами взглянула на Мин. Подойдя к ней, лиса взяла девушку за руку, тяжело вздохнула и сказала:
— Мин, я теперь смертная, мой облик, который ты видишь, — состояние Чжэ.
— Чжэ? Что это?
— Долго объяснять. Инь расскажет тебе, когда вернётся.
— А вы куда?
— Я ухожу из страны, дабы не навлекать на вас ещё большей беды. Император узнает, что я всё же жива, и отправит войско, чтобы меня поймать. Ты знаешь, у него везде есть глаза и уши. За мою голову сейчас награда будет куда больше. Я хочу провести несколько дней с твоим братом, и больше, Мин, ты не увидишь меня. Я знаю, что твоей семье я доставила много хлопот, боли и отчаяния, но ты верная сестра своему брату и поддерживаешь его, даже если это глупо.
Кицуне отпустила руку Мин и подошла к Иню. Прислонившись своей рукой к его, они поклонились девушке и отправились в путь к Павлинному лугу.
Дойдя до луга, их встретили сказочные птицы: павлины, которые гордо расхаживали по своей территории. Увидев незваных гостей, они тут же распустили свои хвосты и затрясли ими, будто гипнотизируя пару.
— Ах, какая прелесть! — хлопнула в ладоши Кицуне от восторга.
Пара в обнимку пошла дальше, искать место, где они смогли бы побыть в тишине и насладиться друг другом, возможно, в последний раз.
Кицуне увидела небольшое озеро и предложила Иню спуститься к нему. Они побрели к воде и сели возле неё. Кицуне поцеловала охотника, парень приобнял её за талию и повалил на землю. Влюблённые целовались так долго, что их губы опухли и покраснели от столь страстного поцелуя.
Еле сдерживая свои желания, лиса всё же смогла отодвинуть увлечённого процессом охотника, села в позу лотоса и сказала:
— Инь, скажи, ты не откажешься от меня и не забудешь меня после того, что я тебе расскажу? — опустив уши, сказала лиса.
Охотник нежно поднял голову демона за подбородок и с улыбкой сказал:
— Милая, что бы ты мне ни рассказала, я останусь всегда с тобой. Разве ты во мне сомневаешься?
— Знаешь, я ведь не забыла твой поступок, когда ты бросил меня, спасая Мин, — надув губы, сказала Кицуне.
— Милая, я…
Лиса прервала его одним лишь взглядом и продолжила:
— Инь, я всё прекрасно понимаю, хоть это и подорвало наши отношения, но я понимаю, насколько тяжёлый выбор — между семьёй и отношениями. Я понимаю, почему Мин так не взлюбила меня. Я доставила вам много проблем: из-за меня вы бежали, из-за меня один из вас мог погибнуть, вам приходилось не один раз возвращать из мёртвых друг друга и меня в том числе. Что ж, время рассказать тебе всю историю до нашей встречи, милый. А лучше — если ты позволишь, я могу показать тебе.
— Показать? Как?
— Я научилась кое-чему, обретя Чжэ. Могу прочесть твои мысли и даже увидеть их самостоятельно, но также я могу показать тебе и свою жизнь.
Кицуне подошла ближе к возлюбленному, робко поцеловала в лоб, оставив лёгкий след огня. Её знак во лбу засветился, и образ лисы исчез перед глазами Иня, сменившись на ту же Кицуне, но совсем другую — человечную, хрупкую, с огнём жизни в глазах. Ту, которая радовалась жизни и жила без забот.
Инь видел один за другим сменяющиеся образы — картинки из жизни Кицуне: то, как проходило её детство, радостное, в кругу друзей; её первую любовь и горечь расставания, когда пришло время внедряться в семейное дело — охотиться на нечисть, которая скрывалась в тёмных углах человечества.