Её семья была самым могущественным кланом по ловле демонов и духов. Как оказалось, Император — родной брат мамы Кицуне, но как он стал из охотника Императором, воспоминания об этом умалчивали. Инь видел каждую их охоту, видел победы и поражения лисы. Дошло и до воспоминания проклятия — тут Инь напрягся, но продолжил смотреть.
В этот момент Кицуне максимально старалась показать ему всё, чтобы оградить от дальнейших проблем, от незнания сущности демона. В её голове блуждали мысли: «Я чувствую себя обнажённой, открывая ему двери в моё подсознание. Кто мог подумать, что от этого становится так стыдно, словно я обнажённая стою перед всеми. Но я должна максимально показать Иню всю сущность, чтобы он понимал, кто я такая».
Охотник смотрел пустыми глазами куда-то вдаль. В его зрачках было видно, как быстро перелистывается жизнь лисы, словно он смотрит кино у себя в голове. Он видел жизнь Кицуне и после проклятия — то, что она делала со смертными, как жрала их и поглощала души. От этого Иня немного стошнило, но он не закрывал глаз.
Воспоминания оборвались, и демон снова предстал в том же обличии.
Инь долго отходил от увиденного, но, проморгавшись, обнял лису так крепко, насколько мог. Ни лиса, ни охотник больше не хотели говорить — да и не нужно было, ведь в тишине куда больше слов…
Глава 43: Последняя ночь
Лиса крепко обняла возлюбленного, её дыхание было ускоренным, а тревожные мысли не хотели уходить. Ей не хотелось отпускать Иня, но она понимала, что другого варианта нет — иначе бед не избежать. Кицуне знала, что на её поиски уже отправили охотников. Времени было мало, но пара находилась достаточно далеко, что в целом давало время насладиться друг другом.
Лиса отпрянула от возлюбленного, её глаза блестели от слёз. Инь вытер слезинку, которая скатывалась по нежной коже демона. Охотник повалил девушку на землю и начал нежно целовать — так трепетно и медленно, словно он наслаждался каждым прикосновением, каждым мгновением поцелуя. На доли секунды он оторвался от лисы, наклонился к её уху и прошептал:
— Кицуне, я тебя хочу.
— Я тоже, милый.
Их губы снова соприкоснулись, но уже более настойчиво, жадно, настолько, что становилось тяжело дышать. Инь опустился ниже, целуя шею и ключицы. Одним движением он распахнул кимоно. Лиса вздрогнула от резкого жеста и тут же покраснела. Охотник прошёлся глазами по всему телу демона и жадно ухватил её за грудь. Девушка застонала, прикусив нижнюю губу.
Охотник нежно ласкал её соски, опускаясь всё ниже. Он провёл сильной рукой по бёдрам, периодически сжимая их. Затем раздвинул девушке ноги, возбуждённо посмотрел лисе в глаза и начал, словно демон, извиваться языком между её ног.
Кицуне, не сдержав эмоций, громко застонала. Её глаза полыхали огнём, а шерсть на хвосте вставала дыбом. Не сдержавшись, она оттолкнула охотника, запрыгнула сверху, коварно улыбнулась, разорвала на парне кимоно и села на его член.
Инь обхватил ягодицы лисы и начал помогать ей двигаться, творя с ней невероятные вещи. Их связь длилась часами — страстная, жадная. У пары не было сил продолжать, но они не могли остановиться.
Спустя время они выдохлись. Лежали на холодной земле, но это волновало их меньше всего. Кицуне придвинулась ближе к Иню, положила голову ему на грудь и сказала:
— Инь, через несколько часов наступит утро, и мне придётся оставить тебя. Пообещай, что не будешь меня искать и не пойдёшь следом.
Инь молчал, но вскоре ответил:
— Не хочу я этого обещать… но я обещаю.
На горизонте показалось солнце. Небо становилось ярче, звёзды прятались где-то в космосе, уступая ему место. Кицуне оделась, с тоской взглянула на охотника — и исчезла.
Инь ещё долго стоял, глядя вдаль. Он ждал, что лиса снова появится, и что всё это — лишь шутка, но Кицуне не появилась. С неба посыпались снежинки.
— Как странно… снег? В наших краях он редко бывает. Что ж, видимо, сама природа грустит… или, может, Кицуне…
Охотник начал замерзать и, съёжившись, поплёлся домой. Дома его встретила сестра, которая радовалась первому снегу, но Иню было не до веселья. Он плюхнулся на кровать. Мин подошла к брату и обняла его. Она ничего не сказала, понимая, что её слова сейчас будут неуместны.
И снова всё вошло в привычное русло. Каждый занимался своими делами. О Кицуне больше не слышали. Инь, немного отойдя от расставания, стал активно заниматься охотой — наступали холода, и нужно было делать запасы. Деревню покрыло снегом, что для всех было удивлением: в СяоМао он почти не выпадал. Но это мало кого волновало — все радовались снегу и приходу зимы.