— От... Ламантина.
Кощей вздрогнул. Дракон зарычал.
— Ламантин?! Этот старый, грустный, обросший плесенью поэт?! Он наш конкурент!
— Да. — Я вышла в центр зала. — Я знаю, что он выглядит как печальный ком, но он — наш главный поэт-философ, владелец всех авторских прав на грусть. Его состояние — это мировая тоска. И он ненавидел ваш вечный оптимистичный стартап. Он финансировал детонатор, чтобы уничтожить идею о вечной удаче.
— Ты уверена? — Голос Дракона был уже почти шепотом, но от него вибрировали стены.
Я достала кристалл-камеру.
— Сейчас увидим.
Я включила запись. На огромном экране, который тут же возник на стене, замелькали кадры. Вот Ёжик в Тумане, сидящий в кабинете с Ламантином. Вот Ламантин, плачущий о том, как «все придут к Богу», и передающий Ёжику маленький, блестящий, похожий на новогоднюю игрушку, предмет. Нано-детонатор.
— А башмаки? — спросил Кощей, подхватывая тему. — Почему они не работали на Ламантина?
— Потому что он проглотил половину выписки, которую я ему кинула, — ответила я, злорадствуя. — Его удача — это печаль. Ему не нужна финансовая удача. Он хотел, чтобы стартап рухнул сам по себе, от своей глупости, а башмаки лишь ускорили бы это.
Дракон снова зарычал. Гром, эхо.
— Уничтожить! — приказал он. — Ламантина, Ёжика, Троллиху! Всех!
— Спокойно, мой лорд! — крикнул Кощей, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на страх. — Если вы их уничтожите, это будет рыночный шок! Мы потеряем контроль над активами! Мы должны действовать юридически!
Дракон прищурился. Я почувствовала, как моя шерсть прилипла к телу.
— Что ты предлагаешь, Кицунэ? — спросил он.
Я сделала глубокий вдох. Я была лисицей, загнанной в угол, но у меня был план. План, который мог меня либо спасти, либо превратить в пепел.
— Я предлагаю сделку. Я возвращаю Ламантина к вам, и он становится вашим финансовым поручителем. Его «мировая тоска» — это огромный, неконвертируемый актив. А я… я хочу новую, лучшую работу.
— И что это за работа? — спросил Кощей, сжимая в руке грязный башмак.
— Я буду новым генеральным директором. Я буду управлять вашими активами. Я буду работать. И мне, наконец, понадобится этот башмак.
Я протянула лапу и забрала артефакт. Он был грязным, вонючим, но тёплым.
— Потому что, — объяснила я, надевая его на свою лапу поверх тапка, — удача не приходит к тому, кто её ждёт. Удача приходит к тому, кто в ней уверен. И я уверена. Я спасу ваш стартап.
Дракон усмехнулся. Это был звук, похожий на скрежет гигантских шестеренок.
— Кажется, у нас появился новый Лис-Босс, Кощей. Иди и забери Ламантина. А ты, — он обратился ко мне, — теперь ты на крючке. Если ты провалишься, я сожгу тебя вместе со всеми твоими хвостами.
Я вышла из зала. На выходе Гном, который раньше меня остановил, низко поклонился.
— Господин Генеральный Директор, — пробормотал он.
Я кивнула. На лапе у меня был грязный, вонючий ботинок. Наконец-то, я почувствовала себя в своей тарелке.
Надо было только найти новый шарф. И купить, наконец, витамины.
Главая девятая
Кощей-Инвестор смотрел на меня с едва заметным, но хищным прищуром. Он не верил. Ни единой моей клетке, ни одному моему хвосту. Но Дракон сказал «Лис-Босс», и это было приказом.
— Значит, Лис-Босс, — прошипел Кощей, выходя вслед за мной и небрежно отряхивая свой идеальный смокинг. — Ламантин у тебя. Где он?
— В моём бывшем подъезде, — ответила я, поправляя башмак, который неожиданно идеально сел на мою лапу, хоть и продолжал вонять. Я чувствовала, как под ним теплеет нога. — Он только что протаранил Троллиху и влетел в ящики. Он будет там, пока кто-то не предложит ему рассказать про грусть мироздания.
— Прекрасно, — Кощей вызвал лимузин. — Отправляемся за нашим новым поручителем.
По дороге я молчала. Я знала, что Кощей ждёт, когда я сломаюсь, когда попрошусь обратно на старую должность или хотя бы попрошу денег на новую квартиру. Но я была Генеральным Директором.
Мы вернулись к развалинам моего дома. Запах гари и сыра был ещё сильнее. У подъезда, обвешанная обломками почтовых ящиков, сидела Троллиха. Её Грифоново оперение выглядело теперь как вороньи перья. Рядом, воинственно сжимая кулачки, стоял Гном. А посреди всего этого хаоса, с видом мученика, лежал Ламантин.
— Она! — взвизгнула Троллиха, указывая на меня обломком ящика. — Она разнесла мой офис! Она украла артефакты!
— Троллиха, — мой голос был низким и ровным, без единой нотки истерики, которую она так любила. — Я твой новый Генеральный Директор. И ты уволена. За саботаж и использование нелицензированного оперения.