— Активы! — заорал он, и, вспомнив, что является существом, связанным с накоплением, он кинулся к фонтану с прокисшим кефиром. Он начал быстро собирать руками упавшие золотые монеты (видимо, мелочь из карманов акционеров), формируя из них маленький, но очень плотный кирпич.
— На, держи! — Гном швырнул кирпич в Лавандейру.
Дух умершей женщины отвлёкся. Золото. Оно всегда отвлекает.
— Пятна… пятна денег! — Лавандейра бросилась к кирпичу, пытаясь отстирать его в прокисшем кефире.
В этот момент, я, не теряя ни секунды, пнула ногой (той, что была в грязном башмаке) по Тапку Неудачи. Он слетел с ноги Евтении и полетел к стеклянной стене.
Евтения, лишившись артефакта, тут же преобразилась. Её глаза вспыхнули золотым, локоны засияли, и она схватила ржавую вилку, которая в ту же секунду превратилась в идеально чистую, дорогую сталь.
— Моё благополучие! — пропела она. — Спасибо, Кицунэ! Теперь я уничтожу всё, что не приносит мне счастья!
Я успела заметить, как в её глазах промелькнула та же самая, холодная, кощейская жадность. Удачная или нет, но она была Богиней Активов.
— А вот и нет, — прорычала я, отталкиваясь от фонтана.
Тапок Неудачи, тем временем, летел прямо к стеклу.
— Гном! Лови!
Гном, всё ещё одержимый золотом, не успел. И Тапок Неудачи со звоном врезался в стекло.
В тот же миг, не успев даже треснуть, стекло... потемнело. Не разбилось, не лопнуло. Оно покрылось толстым, непроглядным слоем бюрократии. Внешний вид фасада стал похож на миллион непрочитанных инструкций. Весь этаж накрыло Неудачей Непрозрачности.
— Мой свет! Мой вид на город! — взвыла Евтения. — Я не вижу, как растут мои дивиденды!
Я торжествовала.
— Ничего, Евтения, — сказала я, поднимая Тапок Неудачи. — Теперь твое благополучие будет тайной.
В этот момент, с грохотом распахнулись двери лифта. Вылетел Кощей.
— Кицунэ! Дракон недоволен! У него пересвет на счетах!
— Это я виновата, — ответила я, держа в одной руке вонючий Башмак Удачи, а в другой — пахнущий несданной декларацией Тапок Неудачи. — Я установила финансовый баланс. Удача не может быть абсолютной.
Я надела Тапок Неудачи на свою левую лапу. Теперь я была в двух разных, но одинаково артефактных ботинках. Мои лапы почувствовали нейтралитет.
— Теперь, Кощей, я не только Генеральный Директор, я — Баланс Активов. Удача и Неудача — это две стороны одной монеты. И я контролирую обе.
Я почувствовала, как по мне снова пошла шерсть, но не от стресса, а от силы. Девять хвостов за моей спиной, казалось, наполнились статическим электричеством.
— И последнее, — сказала я, глядя на Кощея, — ты пришел за Ламантином. Он в лимузине. Но сейчас, я чувствую, что он мне нужнее.
— Почему?
— Потому что он Поэт. Он единственный, кто может описать нашу корпоративную трагедию достаточно красиво, чтобы Дракон не сжёг нас всех. Арт-актив — это наше всё.
Я повернулась к Гному.
— Гном, ты, Ёжик и Троллиха будете теперь работать над моим новым проектом. «Философия Неудачи». Нам нужен новый слоган. Что-то вроде: «Даже несчастье — это инвестиция».
Гном, уже полностью принявший свою новую роль, вытащил блокнот, в котором раньше были только цены на золото.
— Троллиха будет петь гимны Несчастья! — воскликнул он с энтузиазмом. — А Ёжик будет искать нано-детонаторы для конкурентов!
Я улыбнулась. Игра продолжалась, но теперь я писала правила.
— Моя новая квартира, Кощей, — сказала я, глядя на непроглядное стекло. — Будет в этом здании. И никаких окон. Мне нужен полный контроль над видимостью. И да, мне всё ещё нужен новый шарф. И тройная доза витаминов.
Я, Кицунэ, Генеральный Директор и Баланс Активов, сделала свой первый шаг по ковру. В одном грязном башмаке и одном махровом тапке. И, кажется, мне, наконец, начало везти. По-своему, по-корпоративному.
Глава двенадцатая
Я была Генеральным Директором, закованным в финансовый баланс. На правой лапе — грязный Башмак Удачи, пахнущий сыром и процветанием. На левой — махровый Тапок Неудачи, пахнущий просроченными налогами. Я была Нейтральной Зоной посреди хаоса. Но в голове моей, как заноза, сидела мысль.
— Гном! — рявкнула я.
Гном, мой Заместитель по Активации Лепреконских Схем, влетел в кабинет. Он уже успел обзавестись маленьким котелком для монет и выглядел до крайности озабоченным.
— Генеральный Директор! Троллиха уже репетирует Гимн Несчастья! А Ламантин просит пододеяльник и гонорар за каждую слезу!