— Не важно! — отмахнулся Ёжик. — Важно, что все, кто носил этот проклятый башмак, внезапно становились нашими «инвесторами». Они, знаете ли, тут же обретали «удачу», приходили в восторг от нашего стартапа, несли деньги… а Троллиха их аккуратно убирала с помощью дихлофоса, падения с высоты или просто аллергии на работу.
— Дроу-на-сносях, — прошептала я, внезапно осознав. — И Лепрекон, который не выдержал давления…
— Абсолютно, — кивнул Ёжик. — Дроу получила башмак, решила, что ей несказанно повезло, пошла и положила на счет Пикси (она наш подставной казначей) кругленькую сумму, а потом Троллиха ей устроила «аллергию». Лепрекон был особенно живучий, пришлось давить очень сильно.
— А почему вы так хотели, чтобы я его носила? И зачем следили?
— Потому что кто-то из вас, идиотов, потерял первый, «следящий» ботинок! — Ёжик вдруг взорвался, и его иголки затряслись от бешенства. — Мы не могли понять, почему в последнее время нет новых инвесторов, пока ты, шерстяное недоразумение, не пошла и не нашла его на помойке! Мы должны были тебя поймать, пока ты не нашла второй и не стала им!
Я медленно пятилась. Итак, два ботинка: один с камерой для поиска жертвы, второй — с ключом к ее банковскому счету (который я теперь ношу в кармане). А Троллиха — серийный убийца инвесторов. И все это — ради сомнительного стартапа «Танцующие в темноте».
— А Гном? — я кивнула на него.
Гном, тем временем, сжимая в руке пакет с «золотыми» перьями, начал нервно тереть стену.
— Я! Я не хотел! Она обещала! — Он ткнул пальцем в потолок.
— Гном был частью плана, — хмыкнул Ёжик. — Он должен был уговорить тебя надеть башмак, а потом Троллиха бы его свалила на твою голову с крыши. Но ты её опередила.
— То есть, вы обвалили крышу не для того, чтобы починить, а чтобы меня прибить?
— Ну, скажем так, это был многофункциональный обвал, — уточнил Ёжик.
Я посмотрела на окно, где Грифон отчаянно цеплялся за подоконник, на Гнома, который сейчас выглядел как самый жалкий предатель во вселенной, и на Ёжика, в строгом костюме, который оказался маньяком-бизнесменом.
— Отлично. А где Пикси? — спросила я, доставая из кармана банковскую выписку.
В этот момент Гном, который до этого теребил стену, вдруг остановился. Он отвернулся от нас, и с его губ слетел слабый, почти девичий писк.
— Гном? Что ты там делаешь?
Гном медленно повернулся. На его лице не было ни злобы, ни предательства. Там была крохотная, но совершенно очаровательная улыбка. И взгляд, который я видела только в одном месте: в зеркале, когда я нахожу особенно вкусный протухший сыр.
— Я – Пикси, — прошептал Гном, и тут же, прямо на моих глазах, начал расти.
Его одежда треснула по швам, плечи расправились, борода исчезла, и в следующую секунду передо мной стояла высокая, стройная Дроу с абсолютно черной кожей и светящимися, белыми волосами. Она держала в руке мою стену, которая оказалась вовсе не стеной, а искусно сплетенным камуфляжем.
— Вы что, втроем на меня охотитесь? — Я нервно почесала лапу о лапу.
— Нас четверо, — уточнила Пикси, приподнимая бровь. — И мы очень не любим, когда наша бухгалтерия попадает в чужие лапы. Привет от Лепрекона.
И тут с потолка, который я считала потолком, свалилась огромная, толстая, грязная фигура. Она приземлилась прямо между мной и Ёжиком в Тумане, и от удара по полу прокатилась волна вибрации.
Это был Грустный Старый Ламантин. Он моргал круглыми, печальными глазами, а вокруг его головы плавал распахнутый палантин.
— Все придем когда-то к Богу, — прохрипел Ламантин. — Но сперва ты вернешь мне башмак!
Глава пятая
Я не стала ждать, пока Ламантин закончит свои философские изыскания о бренности бытия и насущной необходимости вернуть ему башмак. Вместо этого я сделала самое логичное, что могла сделать линяющая, вечно голодная и загнанная в угол Кицунэ: прыгнула в сторону.
Прыжок, конечно, не спас меня от пыли и перхоти, поднятых падением морского животного, но зато я успела перехватить с табуретки единственный уцелевший стакан, в котором, к счастью, оставалась четверть холодного, вонючего чая.
— Зачем тебе башмак, животное? — прошипела я, замахиваясь стаканом. — Чтобы доплыть до Бога?
Ламантин, размерами с небольшой диван, тяжело перекатился с боку на бок. С него капала вода.
— Этот башмак, — прохрипел он, — это мой башмак! Он заговорен моей мамой на удачу! И он несет успех не стартапу, а мне — в моем деле!