Я достала из кармана выписку и, разорвав ее пополам, метнула одну половину в Пикси, а вторую — в рот Ламантину, который в этот момент открыл его для очередного философского высказывания.
— Получай! — заорала я.
Пикси, ошарашенная, бросилась поднимать обрывок выписки. Ламантин, скривившись, проглотил кусок бумаги. Я выскочила на улицу.
Ночь, тающая и холодная, приняла меня в свои объятия. Снег все еще сыпал, но теперь он казался мне спасением. Я оглянулась. За мной никто не бежал. Они остались драться в подъезде за ошметки бухгалтерии и Ламантина.
Я поправила отсутствующий шарф, почесала лапой колено и уверенно зашагала прочь.
Удача не пришла ко мне в ботинках. Она пришла ко мне в виде компромата и нано-детонатора, который снес мою квартиру.
— Теперь мне нужно найти… — пробормотала я, сжимая в лапе кристалл-камеру. — Найти того, кто финансировал нано-детонатор.
Я прошла пару кварталов, когда внезапно, прямо из-за угла, вывернул дорогущий, черный лимузин. Он затормозил так резко, что его занесло, и он едва не сбил меня.
Дверь распахнулась. Из лимузина высунулся высокий, холеный, абсолютно лысый человек. На нем был идеальный смокинг, а в руках он держал... тот самый, второй, грязный башмак, который я выкинула в окно.
Он улыбнулся мне. Улыбка его была холодной и безумной.
— Приветствую, Кицунэ. — Голос его был глубоким, бархатным и очень знакомым. — Ты, кажется, что-то потеряла.
Он протянул мне башмак, а затем прищурился.
— И, кстати… я и есть инвестор.
Глава седьмая
— Я знаю, кто ты, — ответила я, не принимая его вонючий башмак. — Ты Кощей. И ты только что взорвал мой дом.
Лысый, холеный, идеально выбритый и до омерзения элегантный Кощей-инвестор склонил голову. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он выглядел так, будто взорвать мою квартиру было для него примерно тем же, что заказать латте.
— Кицунэ, ты слишком драматизируешь. Это была всего лишь... корректировка активов. Активы, которые не приносят прибыли (то есть, твой дом, где ты прячешься от работы), должны быть ликвидированы. Это финансовое бессмертие, детка. Ничего личного.
— Ничего личного? — вскипела я. Я линяла от стресса, мой шарф стал призраком на перилах, а мои тапки провоняли гарью. — Ты послал Ёжика с нано-детонатором! На кого ты работаешь?!
— На себя, конечно. А точнее, на свой портфель. И ты, кажется, забыла свой главный актив.
Он покачал в руке грязным, вонючим башмаком. От него снова потянуло этим протухшим сыром и пылью дорог.
— Этот ботинок… — я почувствовала, как по мне поползли мурашки. — Он должен быть на ноге Ёжика, чтобы приносить удачу его бизнесу!
— Верно. Но в этой игре две пары. Я тебе его уже предлагал. Помнишь, когда я тебе перевел премию? Я предлагал тебе свою удачу. Ту, которая тебе не нужна.
— А этот? — я кивнула на башмак. — Это тот, который я скинула в окно и который украл Гном?
— Именно. — Кощей широко улыбнулся. Его зубы блеснули, как новенькие серебряные монеты. — Башмаки не приносят удачу тебе. Они приносят удачу тем, кто в них верит. И сейчас этот ботинок нужен мне.
Он сделал шаг из лимузина. Я попятилась.
— Мне нужно, чтобы ты пошла со мной, Кицунэ. Мне нужна твоя кристалл-камера.
Я прижала лапу к карману. Кристалл-камера — мой последний козырь, моя маленькая дискетка с записями всех финансовых махинаций Кощея и его зверинца.
— Ты не получишь её!
— Получу, — его голос стал бархатным и угрожающим. — Ты думаешь, ты самая умная? Ты сбежала с работы, но не смогла унести с собой все. Тебе нужна моя помощь, чтобы разобраться с этим бардаком. И, главное, тебе нужно новое место жительства.
Я почувствовала, как морозная ночь кусает мои голые лапы. В тапках было холодно, а перспектива оказаться посреди улицы с кристалл-камерой и без дома не радовала.
— Зачем тебе камера? Ты же бессмертен!
— Финансово бессмертен, Кицунэ. А это значит, что я должен знать, кто из моих активов пытается меня продать. Ёжик сошёл с ума, Троллиха поёт и орёт, Гном предал. А ты… ты единственная, кто видел всю схему.
Он протянул руку и сделал жест, приглашая меня в лимузин.
— Садись. Мы едем обратно. Но не в офис. Мы едем на совещание с настоящим... Драконом. Он наш главный кредитор.
Я стояла и дрожала. Сверху донесся глухой, отвратительный чвяк — это Ламантин, видимо, повторил трюк Троллихи и влетел в почтовые ящики.