Я потряс головой, выгоняя прочь остатки гипнотизирующей пелены преобразованной энергии, и, на скорую руку переодев майку, как наиболее пострадавшую часть одежды, закинув на плечи рюкзак, побежал в сторону места предполагаемой посадки дирижабля. Воинство саламандр, существенно увеличившееся за период моего путешествия от речного лагеря до руин, нагнало меня и, привычно меняя форму и размеры, прицепилось к волосам, став с ними одним почти неотличимым целым, окрашенным в цвета раскалённого металла в окружении оранжевого огня моих настоящих волос.
К месту побоища, увы, я опоздал. Если бы не тратил время на переодевание, то мог бы успеть к самому началу...
На раскуроченной площади, чёрным перепаханным зрачком центра смотрящей в небо, шёл бой. Дирижабль, зияя пробоинами в корпусе, дымил в полусотне метров от границы взрыва. Сомневаться не приходилось - землю расковыряли именно с него. Интересно, чем это они жахнули? Очень похоже на действие вакуумной бомбы, только вот действует она в замкнутых помещениях, а тут открытая местность... Смогли удержать какими-то силовыми щитами?.. Ладно, не важно это сейчас.
Чуть в стороне от меня возвышался настоящий хоск-колосс - высотой метров в тридцать-тридцать пять, он махнул когтистой лапой, и бронированный октапод, кувыркаясь и дымя трубами, легко и непринуждённо полетел в сторону руин. Сколько в нём веса? Тонн десять, вряд ли меньше...
Святые ёжики, куда я вляпался?!
Напротив монстра полукругом стояло пятеро бойцов, чуть в стороне - два натуральных робокопа на паровой тяге, увешанные чем-то похожим на переносной вариант "Максима"; их собрат смятыми ошмётками плоти и металла торчал из-под лапы колосса. А вокруг клубился пепельно-серый туман. Бойцы стреляли в хосков, и от их пуль в тварях просто протаивали здоровенные дыры, обращая плоть в ту самую взвесь, не поддающуюся даже ветру.
Почему только робокопы в броне? На этих - только жилеты, да у парочки забавного вида шлемы.
- Хвалис, Тан, прикройте!
Один из воинов, широкий в плечах, с дредообразной причёской, вдруг резко подорвался, срывая с пояса связку каких-то бубликов, и побежал мимо бойцов, срывая такие же связки с каждого из них. Как по команде, остатки хосков пошли в атаку, а колосс... Он стал подтягивать к себе остатки сородичей, камни, останки третьего робокопа, заращивая дыры в теле, активно расставляемые оставшимися бронебоевиками. Теперь понятно, почему первый встретившийся мне хоск так эпатажно, если можно применить этот термин к воплощённому уродству, выглядел.
По окончании забега крепыш заметно ускорился, умудряясь привязывать бублики к мечу и одновременно лавировать между лап колосса. Я не выходил из видения Сути, запоминая методы воздействия против хосков и их анатомию. В один момент, оказавшись точно под энергетическим центром твари, воин, окутавшись оболочкой магии, подвижной, как ртуть, буквально размазался в сплошную линию, в нереальном прыжке преодолевая метров восемь до брюха чудовища, и с силой воткнул меч аккурат в узел.
Приземлившись перекатом, как прирождённый трейсер, боец ломанулся в мою сторону. Он словно прикипел взглядом к огромному дубу, недалеко от которого я остановился. Бежал он быстро, очень быстро, даже тяжёлые дреды не успевали упасть на плечи и спину.
В следующий миг вокруг колосса вспухла знакомая сфера, превращая всё, что оказалось внутри неё, в хаотически перемещающуюся и перемешиваемую массу. Часть лапы хоска не попала в неё, и мгновенное расширение защиты придало ей функции тарана. Ошмёток твари по касательной задел спину бойца, заставив того взлететь, кувыркнуться вокруг себя и очень удачно впечататься в дуб спиной. Впечатался бы анфасом, и всё - груз 200, примите, распишитесь, скорбим.
Скол рвался в бой. Не хватило ему прошлой схватки, что ли?
Впрочем, и мне хотелось поквитаться за коварное нападение на меня. Тем более, один хоск уже заинтересованно подбирался к разлёгшемуся после полёта подрывнику, а оставшиеся наседали на воинов. Тех окутывала какая-то защита, мешающая тварям воспользоваться ловчими энергетическими щупальцами, но, судя по её затухающей интенсивности, долго она не продержится...
Дредастый зашевелился, завидев приближающегося хоска, и с заметным усилием положил необычной формы револьвер на грудь, расположив так, что ствол упирался в челюсть.