Михайловский подъем (фуникулер).
Фотооткрытка 1910-х годов
Слава о «киевском варенье» давняя. Только здесь в многочисленных садах росли превосходные плоды, славящиеся далеко за его пределами. Поговаривали, что даже на свадьбу Великого князя Литовского Ягайло с королевой Польши Ядвигой в 1386 г. поставлялись из Киева, который был в их владениях, ягоды и фрукты. В свите Екатерины II было довольно много прислуги, все мастера своего дела, среди них надо отметить швейцарца кондитера Бальи. Привожу описание этого события, взятое у Н. Закревского: «Во время пребывания императрицы в Киеве этот сочинитель сладостей, расхаживая по весенней распутице, по коварной мостовой Киево-Подола, имел неудовольствие сломать себе ногу. Несмотря на отъезд государыни, он принужден был остаться в Киеве для излечения. Но как г. Бальи представлял одно из придворных лиц, то киевские граждане, особенно г. Войт, принимали в нем живое участие. Чтобы доставить ему развлечение и покой, глава граждан Богоспасаемого города поместил его в своем доме на Приорке, где и доныне находятся самые лучшие сады и живут огородники, снабжающие Киев зеленью. Швейцарец выздоравливал медленно и для времяпровождения бросил взор на нашу южнорусскую природу, которая явилась ему в виде вкусной земляники, клубники, чудных вишен, орехов, великолепных слив, груш, яблок, нежных абрикосов. Бальи уступил своему влечению и стал приготовлять из этих плодов варенье и сухие конфекты. Императрица возвратилась уже в Петербург, когда выздоравливающий швейцарец отправил в столицу несколько банок и ящиков своего приготовления. Тогда придворные лица имели случай удостовериться, что киевское варенье нисколько не уступает заграничному и притом очень дорогому. С этих пор наше варенье совершенно завладело десертным столом в Зимнем дворце, и слава его пронеслась от северной Пальмиры до пределов Киргиз-Кайсакских. Бальи велено было изготовить для дворца известное количество варенья, по этому случаю он провел еще год в Киеве. Но как нужна была ему помощь, то сметливые патриции допускали к изучению этого искусства в виде помощниц только избранных киевлянок, то есть своих родственниц. Таким образом, почетные киевские семейства, как-то Киселевские, Лакерды, Балабухи, Крамалеи, Барские, Белоусовы, Рябчиковы и немногие другие, бывшие между собой в родстве, первоначально завладели искусством приготовления нежных плодов. Но как в свете нет худа без добра, то с тех пор слава киевского варенья и сухих конфект, происшедшая от перелома ноги у швейцарского кондитера, с честью поддерживается даже до дней наших».
Вид на Андреевскую церковь с Подола.
Фотооткрытка 1910-х годов
На Сагайдачного есть булочная (№ 16), построенная почти два столетия назад, для купеческого семейства Дегтяревых, прославившихся на ниве торговли и городского управления. П. Дегтярев с 1835 г. был первым городским головой Киева. На Борисо-Глебской улице, что далее присоединяется к Сагайдачного, до 1935 г. стояла церковь Рождества Иоанна Предтечи XVII в. с приделом в честь первых православных святых – князей-мучеников Бориса и Глеба. Существует мнение, что именно здесь и была летописная «Турова божница», место проведения вече подолян. Перспективу Сагайдачного замыкает дом № 35–37 с памятной доской в честь этого гетмана. Это сочли недостаточным, вот и поставили монумент П. Конашевичу-Сагайдачному. Это реплика с памятника Яну Собескому, стоявшему во Львове. По традиции, предпочитаемой «спецами» монументального искусства, изображать персону обязательно нужно с предметом их творчества: футболиста с мячом, геолога с камнем, врача со шприцем, а гетмана с булавой, на что-то указывающей. Если знаменитый Богдан указывает на Москву, как бы утверждая: «Навіки разом», то Сагайдачный на небо – символизируя…