Но если бы только храмы! Начали «преобразовывать город», в результате чего стали исчезать дома, целые улицы и районы. Исчезла историческая застройка Верхнего города, Печерска. С новым статусом появился «101 километр», за который выселяли нежелательные элементы, в первую очередь – интеллигенцию. В Киеве стали арестовывать значительно больше, чем в других городах страны. Население города росло за счет чиновников и приезжих в столицу за счастьем и богатством. Да и нужно было кому-то работать на стройках!
А строили тогда много. Так появился целый район добротных домов на Печерске по улице Институтской. Правительственные здания НКВД (теперь Кабинет Министров), Верховного Совета, на мой взгляд – лучшие строения того периода в СССР, незаурядные памятники архитектуры. Отметим здание Кабмина (1936–1938, архитектор И. Фомин), обладающее необычайной особенностью. Когда вечером станешь со стороны ул. Грушевского где-то между флагштоками и медленно поднимешь голову, то создается ощущение, что здание как бы падает на вас, словно заглатывает и поглощает. Ну а как вы хотите – это здание изначально планировалось для карательных органов.
Если семь десятилетий в 1500-летней истории города – незначительный срок, то для нас – это большая жизнь не одного поколения. Киев пережил за это время все: и ужасы репрессий, оккупации, дикие, неуправляемые взлеты цен на жизненно важные продукты… К сожалению, плохое чаще всего распространяется на всех, а вот счастье и радость – всегда для одного или небольшой группы.
Финал
В каждом произведении желательно иметь заключение… Но это слово мне не подходит своей двусмысленностью. Итоги, мне кажется, подводить рано, поэтому я использую вполне приемлемое слово – финал. В своих экскурсиях стараюсь в конце рассказа поставить как бы восклицательный знак, закончить свое повествование торжественно, на высоком эмоциональном подъеме.
Существует мнение, что писатель обхаживает своих читателей так же, как политик или рекламный агент, не думая о последующем результате, – лишь бы поверили! Ему ни к чему новый мир, который нужно построить как можно скорее, потому что он понимает, что он его не устроит. Ему нужен выдуманный мир, где он мог бы стать некоронованным властителем кукольных фигур, мир, в котором им самим управляют сверхъестественные силы, неподвластные его воле и разуму. Ему вполне достаточно этой псевдовласти в искусственном мире символов, потому что сама мысль о соприкосновении с жестокой и грубой реальностью страшит его. В ней то он понимает куда больше других, но ни за что на свете не попытается силой своего примера навязать миру высшую реальность. Он несказанно доволен и тем, что может поучать, плыть в фарватере среди бедствий и катастроф. Сам процесс писания сравним с приемом будоражащих средств. Видя, как книга вырастает из его рук, автор раздувается от ложного величия. «Я тоже завоеватель – и, быть может, величайший из всех! Пришло, грядет мое время! Я силой слова порабощу мир!» – и т. д. и т. п., до тошноты. Так Лев Толстой делал с Наташей Ростовой, что хотел!
Нет, такое мировоззрение мне претит. У меня совсем другие задачи. Мой герой – это Киев, Великий Город, стоящий на святых высотах духовности и культуры более тысячелетия! Как воин, витязь, величество, великан… Еще много велеречивых слов можно произнести, но я ограничился только этими, на одну букву «в»! А какие люди жили, творили в нем! Пусть автор перешел на пафос, но поверьте, если говорить о моем городе, вряд ли восторженность будет лишней!
А как еще говорить о ближайшем будущем, об Украине и ее народе, о стольном граде Киеве, душу которого, я надеюсь, постиг. Ведь ни один город мира не может равняться с ним в особой мессианской роли, столь значительной и постоянной для своих обитателей. А какой же еще?
Рим, скажите вы? Но Рим – столица Италии, а не тысячелетней Римской империи, и не живут там латиняне. Это величие прошлого.
Варшава – не изначальная столица, до этого был Краков, и он не был первым в Польше.
Берлин – периодически был центром объединения Германии, но есть другие важные: в культуре – Мюнхен, в промышленности – Гамбург и тому подобные.
Афины – они все в прошлом.