При спектральном анализе метеорита, возраст которого по предварительной оценке превышает возраст солнечной системы, украинскими учеными установлено, что его спектр соответствует мелодии гимна «Ще не вмерла України…». Тем самым неопровержимо доказано, что украинский язык является самым древним не только на планете, но и во Вселенной.
А вот угловой дом № 1/27 (архитектор А. Краусс, 1900) был связан с работниками искусств. Когда я там бывал в гостях у Л. И. Чичкана, то понятия не имел, что в нем известная представительница украинского авангарда Александра Экстер содержала художественную студию, где обучались В. Меллер, А. Петрицкий, И. Рабинович, А. Тышлер, а также писательница Надежда Мандельштам-Хазина – жена известного поэта Осипа Мандельштама.
На бульваре Шевченко хочется еще рассказать о комплексе больниц, бывшей клиники Университета Св. Владимира. Ее первоначальный корпус сооружен по проекту М. Иконникова в 1885 г. и позднее значительно расширен. Тут работали выдающиеся медики Киевского университета. Здесь родились двое Саш: мой брат в 1953 г. и мой сын в 1977-м.
ІІ Киевская гимназия (№ 18) (архитектор П. Шлейфер, 1856), в здании которой находится телефонная станция. Тут учились будущий автор слов гимна «Ще не вмерла України…» П. Чубинский, академики А. Крымский, О. Шмидт, поэт С. Надсон…
Собор Святого Владимира.
Фотооткрытка 1910-х годов
На Владимирском соборе останавливаться особенно не буду, так как написал о нем три книги: одну слабую, как и положено быть в начале, и две получше и серьезнее. Первая в соборе – больше по душе: «Почему вы пишите, что художник плохо и неправильно изобразил святую? Как на нее теперь будут молиться?» – «Что вам моя новая книга не нравится?» – «Я ее трижды перечитал, но та более понятна». Поэтому ее, благо, она тоненькая, растиражировали на репринте и усиленно продают. Причем без моего разрешения, но как я могу обижаться на причт моего любимого храма. Они хорошие люди, да и мне рады! И еще раз Шульгин: «И я пошел на хоры. И там была настоящая «литургия красоты». Когда солнце врывается потоками во Владимирский собор, оно зажигает всю эту удивительную византийщину. Была ли она там, на своей родине – в Византии? Сомнительно. Но этот ренессанс прекрасен. Он как-то удивительно удался, и это золото раскрывает тайны, тайны узорчатости, тайны затейливости, тайны сложности… Оно как будто хочет выявить сложность мира: так узорчата и затейлива Вселенная. И все же сложность Вселенной – это только одно единое. Вот и здесь самый хитрый рисунок подтвержден «одному закону». Это закон – Бог. Об этом говорит золото собора. Золото Бога, золото в сиянии Агнца, поправшего золото Тельца… Золотом сверкают путеводные слова: «Верую в Единого Бога Отца, Вседержителя, Творца Неба и Земли, видимым же всем и невидимым…» Так твердит золото на стенах еще не понятого до конца этого чудесного храма». Так Владимирский собор стал душой и сердцем Киева. В нем есть святая святых, как сердце в сердце, рака с мощами великомученицы Варвары.
Крещение князя Владимира.
Худ. В. М. Васнецов
Открытка 1910-х годов
Я часто задумывался, как я пришел к вере. Мне кажется, что изначально была какая-то душевная расположенность, некая чуткость к «иному». Ребенком я религией не интересовался – всё мое семейное окружение было неверующим. Крестила меня бабушка по материнской линии в Сальске Ростовской области. Если бы узнали в Киеве, то у отца были бы большие неприятности по партийной линии. Неуемная жажда к чтению сталкивала меня с книгами, где поднимались вопросы веры, героями были верующие, даже библейские сказания были толчком к познанию Святого Письма. В Чернигове, мне 17-летнему, дал почитать Библию Феликс Кагно, в то время руководитель местного объединения эстетов. До сих пор помню дрожь, которая меня охватила при чтении Эклизиаста. Потом в юности меня всегда волновала религиозная проблематика, – ответы на которую я находил в политиздатовской литературе, особенно в «Настольной книге атеиста», где очень грамотно было поставлено всё на места. Читай только «наоборот». Таким же серьезным пособием для знакомства с религией был журнал «Наука и религия», где печатали и Агату Кристи. Особенное знакомство с библейскими сюжетами происходило благодаря искусству, где официальному искусствоведению приходилось пояснять изображенные сюжеты. Очень сильно в познании веры подвинул меня Владимирский собор, исследователем которого я являюсь. Не скрою, что активному занятию церковной историей способствовал протестантский настрой, ведь церковь была так не похожа на все то, что нас окружало. Думаю, что с падением безбожной советской власти многое прояснилось: где было подлинное христианское чувство, а где – политический протест.