Почти у самого дома Андрея номиналистам удаётся на время оторваться от преследователей. Они высаживают Аню и уезжают. Аня находит укрытие и видит оттуда, как погоня устремляется за машиной. Кажется, их манёвр удался. GPS показывает Ане нужный дом. Она находит подъезд Андрея и нецензурно ругается: на нём кодовый замок. Аня набирает первый попавшийся номер — никто не отвечает. Ещё несколько — результат тот же. Наконец, из подъезда выходит мужчина с ребёнком на плечах. Аня на голубом глазу заходит внутрь. Она поднимается на нужный этаж и с помощью шпилек, как её обучили номиналисты, открывает дверь в квартиру Андрея, который всё создал.
В квартире царит тишина. Аня осторожно передвигается коридором, заглядывает в одну комнату — пусто, во вторую — там кто-то спит. Она подходит ближе — это Андрей, который всё создал. Аня трогает его за плечо, но он никак не реагирует. Аня начинает прилагать больше силы — снова никакого результата. Она не выдерживает:
— Эй ты, проснись!
Ничего не происходит. Осмелев, Аня идёт на кухню, набирает стакан воды и выливает Андрею в лицо. Он морщится, переворачивается. Не просыпается. Аня садится на кровать рядом с Андреем, на её глаза наворачиваются слёзы: её миссия провалилась. Не разбудив Андрея, она не может зачитать ему ультиматум номиналистов и заставить изменить диктаторские правила. Не может она и убить его. Аня напоследок окидывает комнату и замечает висящие на стене фотографии. На одной из них изображён Андрей, целующий Энн, на другой они вместе на каком-то отдыхе.
— Твою мать! — Аня.
Она снимает фото со стены и отправляется в штаб-квартиру повстанцев на Большой Житомирской. В помещении никого нет, кроме Энн. Увидев Аню, она улыбается:
— У тебя всё получилось? Мы свободны?
Аня протягивает ей найденный в квартире снимок:
— Объясни мне это.
(Продолжение следует)
Кожа твоего имени, ч.2 (#24)
(Читать первую часть)
Энн меряет комнату шагами: она прочитала в новостях о погоне и перестрелке и теперь очень переживает за своих людей. Она боится, что они умрут ради свободы киевлян, но те так и не узнают об этом. И что самое худшее — её люди могут погибнуть, так ничего и не добившись.
Энн сворачивает вкладку с новостями. В квартиру кто-то заходит. Она настороженно выглядывает в коридор — это Аня из предыдущего рассказа. Энн выходит ей навстречу, приязненно улыбается:
— У тебя всё получилось?
Аня протягивает ей снимок, найденный в квартире Андрея, который всё создал:
— Объясни мне это.
Энн берёт фото, присматривается, бледнеет. Дрожащей рукой кладёт его на место.
— Это не то, что ты думаешь, — Энн.
— Фраза из кино с плохими диалогами. Расскажи же, что мне думать, — Аня.
Нет смысла скрывать от Ани правду. Энн собирается с силами и говорит:
— Пожалуй, я начну с самого начала.
Аня подходит к бару, достаёт оттуда бутылку настоянного на ананасе рома. Наливает себе и Энн.
— Как тебе будет угодно, — Аня.
Энн отпивает несколько глотков и начинает рассказ:
«Мы с Андреем очень давно знакомы, с самого детства. Много лет жили в одном доме, но в разных подъездах. Свободное от садика, а позже и от школы время мы проводили вместе и занимались очень странными вещами. Например, кто-то из старшаков научил нас делать арбалеты из куска доски, резинки от трусов, прищепки и трёх гвоздей. Более совершенная модель включала в себе обмотку из скотча, чтобы не загнать занозу. Именно такой арбалет был у меня — подарок Андрея. Не знаю, как он его сделал втихаря от родаков. Вооружённые этими самострелами, плодами рябины или косточками от вишни, мы устраивали сафари на птиц и котов, плюс разбивали стёкла маленькими камушками.
Вообще, мне не повезло быть единственной девочкой во дворе, так что все игры были мальчиковые. Мы играли в ножички или земельки, квадрат, прятки, квача, изредка в классики и кепсы. Андрей неизменно мне поддавался, чем очень смешил других парней. Да и без этого проявлял много внимания: ради меня словил голубя, правда, его пришлось отпустить, сделал кольцо из каштана, приносил всякую найденную на улицах мелочь — от непонятных пластмассок и ржавых железяк в виде буквы „Ш“ до цветных крышечек — и время от времени угощал фруктовым льдом и крем-содой — моими любимыми на тот момент лакомствами.
Как-то Андрей решил передо мной выпендриться и забрался на самую высокую ветку яблони во дворе. Я просила его слезть, но Андрей был влюблён и мои уговоры, конечно же, игнорировал. Пытаясь показать насколько он крутой и смелый, он начал на ней качаться, и сук треснул. Андрей потерял равновесие, но успел схватиться за ветку. Она продолжала трещать, пока я с ужасом на всё это смотрела, но, к счастью, под его весом она сломалась не сразу, а постепенно, опуская глупышку, пока он не обрёл равновесие на более крепком суку под ногами.