— Дурак, — сказала я, когда он слез, дала ему пощечину и убежала в рыданиях.
Но чаще он был милым. Однажды мы с пацанами достаточно далеко забрались — аж до самых трамвайных путей. У кого-то из нас было несколько пятикопеечных монет, которые мы подкладывали под едущий трамвай. Вначале мы оставляли монету и довольно далеко отбегали, но потом осмелели и стало по-настоящему круто класть пять копеек прямо под едущий транспорт. Кто-то из мальчиков решил пошутить и понарошку меня толкнул, придерживая за одежду. Андрея это жутко взбесило и он избил шутника. Можно было догадаться, что он в меня влюблён, но тогда я не сопоставляла эти факты.
После драки у Андрея остался огромный фингал и ему на какое-то время запретили выходить на улицу. Так что я стала приходить к нему в гости. Мы смотрели диафильмы, завесив окно шторами, играли в дурака, бридж, какие-то игры на „денди“. Он и тут постоянно поддавался, так что скоро мне стало неинтересно, и я с бóльшим энтузиазмом гоняла по двору. Иронично, что когда Андрея наконец выпустили, мы с семьёй переехали. Это автоматически прервало нашу связь.
Я уже успела забыть об Андрее, но нас случайно свёл тиндер. Я свайпнула его, не узнав, а он сделал ровно то же в ответ. Но первое свидание было ужасным: Андрей подобрал совершенно идиотское место, было невкусно, обслуживали из рук вон плохо, а разговор не клеился. Он постоянно говорил, перескакивая с темы на тему. Помню, как он такой облокачивается локтями о стол и начинает мне что-то затирать о даосизме, потоке, который его несёт, а я думаю: „Скорее бы он его унёс отсюда“. Наконец я не выдержала и говорю:
— Слушай, мне пора, — тут я задумалась, говорить ему правду или нет — решила, что не стоит, — надо дома кота покормить.
Он оживился ещё больше, хотя, казалось бы, куда уж. Весело так говорит:
— Классно! Очень люблю котов. Может, знаешь такого писателя — Уильям Берроуз? У него даже есть книга „Кот внутри“. Но вообще он знаменит другим произведением. „Голый завтрак“. Его Кроненберг ещё экранизировал. Который снял „Муху“ и „Космополис“… — и дальше в том же духе.
Я минуту послушала из вежливости, а потом решила, что если намёки не работают, надо действовать наверняка. Я просто встала, попрощалась и ушла. А он остался сидеть на месте и, кажется, продолжал говорить. Но что самое удивительное — тогда мы ещё не узнали друг друга.
Прошла неделя и он мне снова пишет: „Извини, я был не в себе. Не стоило мне есть колеса перед свиданием“. Думаю: „Зашибись, пацан. К успеху идёшь“. Написала ему что-то вежливое, а он не унимается. Пишет: „Слушай, Аня. Я тут пересмотрел фотографии в твоём профиле и мне кажется, что мы знакомы“. Пишу: „Нет, вот тут ты точно ошибаешься“. И решаю, что ещё один подобный банальный подкат — и ЧС. А он: „Ты случайно не жила на Дорогожичах?“ Ну, и давай наваливать факты из нашего детства. Я аж прослезилась. И в конце он пишет: „А помнишь, как мы в шесть лет закопали в парке клад? Как думаешь, он ещё там? Давай поищем“. Я не могла не согласиться.
Наш клад — это всякие отполированные цветные стёклышки и мой мёртвый тамагочи. Я его назвала Чип, в честь бурундука из „Чип и Дейл спешат на помощь“. Тогда у меня было не дофига ролевых моделей для подражания: Чип и Дейл, Чёрный Плащ, Дональд Дак, Симба, Алладин, а чуть позже — Сейлор Мун. Ну, и мне казалось, что тамагочи немного бурундук, хотя там не совсем понятно было, что это за тварь такая.
В общем, мы вооружились посадочными лопатками и ночью лазили под фонарями, распугивая местных ежей. Конечно же, мы ничего не нашли. Но этот поиск позволил наладить диалог и договориться о следующем свидании. Это уже был поход в кино, как сейчас помню, на „Летят журавли“. В общем, я полфильма рыдала, Андрей меня успокаивал, а после у нас был первый секс.
К слову, у него был прямо дар находить фильмы с романтической линией для совместного просмотра. Всякие там „Вечное сияния чистого разума“, „Скотт Пилигрим против всех“, „Пена дней“, „Весна“, „Перед рассветом“, „Перед закатом“, „Перед полуночью“, „Мост искусств“, „Лекарство от меланхолии“, „Любовное настроение“, „Примесь“, „Куклы“ и многие другие…»
Аня перебивает Энн:
— Слушай, замечательно, что ты занимаешься археологией памяти, и это сто процентов очень нужная вещь. Но я не твой психоаналитик. Я поняла, почему вы вместе на этих снимках, но теперь для меня целая загадка, как вы оказались во враждующих лагерях.