Dead Dad выглядят не совсем так, как он ожидал: все в чёрных шмотках, не столько мрачных, сколько стильных, с виду приветливые и в тёмных очках. В интервью они часто рассказывают, что не снимают их даже ночью, ведь любой свет серьёзно вредит им.
Продюсер знакомит Андрея с группой, те оглядывают приготовления, и вокалист спрашивает через переводчика:
— Зачем нам люди, загримированные под зомби?
Андрей непонимающе смотрит на него, потом улыбается:
— Это такая шутка, да? В сценарии же написано, что вокруг группы собираются живые мертвецы. Или вы хотели их дорисовать при помощи CG?
Переводчик что-то говорит вокалисту, потом выслушивает его ответ и передаёт Андрею:
— Пусть смывают грим и идут домой. Они нам не пригодятся.
Андрей смотрит на продюсера, тот разводит руками.
«Чёрт, мудаки какие», — думает Андрей.
Он даёт необходимые указания, после чего возвращается к группе.
— Ещё есть замечания или какие-то пожелания? — Андрей.
Переводчик общается с вокалистом, потом говорит:
— Нет, всё остальное отлично.
Андрей удовлетворённо кивает. Ещё бы! Он всегда хорошо работает. Начинает темнеть, а значит, приближается время съёмок.
— Если вы готовы, мы можем начинать, — Андрей.
Dead Dad приносят из машины свои инструменты и какую-то стрёмную книгу. Андрей подходит поближе, чтобы рассмотреть её: он не помнит такого реквизита по сценарию. На обложке большими буквами написано Necronomicon. Андрей показывает на книгу переводчику:
— Это что-то из Лавкрафта?
Тот ничего не отвечает.
«Пф, тоже мне», — думает Андрей.
Наконец, все готовы к работе. Андрей ещё раз проходится по сценарию: зажигают свечи — поджигают угли — плескают на них благовония — чертят мелом круг — убивают петуха — рисуют кровью какие-то знаки — читают заклинание (вот, видимо, где он упустил книгу) — появляются зомби — зомби, зомби, зомби… Где-то здесь и конец. Странноватый сценарий, как будто они снимают Walking dead или «Добро пожаловать в Zомбилэнд», а не клип. Но желание заказчика — закон.
— Окей, начали! — Андрей.
Dead Dad играют, попутно убивают петуха и делают другие действия: отлично справляются со всем, кроме заклинания. Оно не даётся им и со следующих попыток. Раз за разом они повторяют ритуал с самого начала, пока в живых не остаётся всего один петух. Андрей начинает нервничать: возможно, придётся переносить съёмки. К нему подходит переводчик:
— Группа хотела бы взять перерыв.
— Да, без проблем. Перерыв! — Андрей.
Он подходит к переводчику и спрашивает его шёпотом:
— А всё-таки, что происходит? Что у них не получается?
Тот показывает на открытый Necronomicon:
— Они должны проделать весь ритуал от начала и до конца, а после прочитать это заклинание. Но оно написано на древнем языке, так что возникают проволочки.
Андрей внимательно смотрит на переводчика: не шутит ли тот. Кажется, нет.
— И что в этом сложного? — Андрей.
Переводчик улыбается:
— Сами попробуйте.
Андрей пристально смотрит на переводчика, идёт к книге. Он вглядывается в непонятные символы и читает их, не столько осознанно, сколько интуитивно:
— Зариатнатмих, Джанна, Этитнамус, Хайрас, Фабеллерон, Фубентронти, Бразо, Табрасол, Ниса, Варф-Шаб-Ниггурат! Габотс Мемброт!
Земля начинает дрожать, свечи тухнут, а небеса поглощает мгла. Оставшийся в живых петух кричит так ужасно, что даже у Андрея по коже пробегают мурашки. Он подумывает, не свернуть ли птице шею, но через несколько секунд всё возвращается на свои места: землетрясение прекращается, петух замолкает, а в небе проступает силуэт восходящей луны.
— Не так уж и сложно было, — Андрей.
Ему никто не отвечает. Dead Dad, продюсер, переводчик и стафф — все смотрят Андрею под ноги. Андрей тоже опускает взгляд, видит руку, которая копошится у его кроссовок, выкапывая себя. Он делает шаг назад, но, судя по ощущениям, наступает на чьи-то пальцы. Уже не глядя под ноги, Андрей бежит к команде. По всему Байковому кладбищу поднимаются руки, которые выкапывают своих хозяев. Многие достаточно медленно, а некоторые споро, уже докопали до голов. К Андрею подходит переводчик и говорит:
— Можно снимать, всё хорошо. Ребята готовы.
Андрей в шоке смотрит на него, пытаясь понять, не шутка ли это: