«Ладно. Не важно. Главное — спасти».
Колокол звенит.
Шестой раунд закончен.
Сейчас будет седьмой.
Последний.
Тот самый.
Я стою. Руки дрожат.
«Сейчас, Оля. Сейчас твой выход. Главное — не облажаться. Не упасть. Не забыть слова. Помнишь же, как в фильме? "Проверка перчаток". Подходишь. Берешь руку. Нюхаешь. Говоришь: "Смола и стекло. Дисквалификация"».
«Простой план. Элементарный. Что может пойти не так?»
«Всё. Всё может пойти не так. Но попробовать надо».
Колокол звенит в седьмой, последний раз.
Курт выходит на ринг. Еле живой.
Тонг По выходит. Свежий. Злой. Готовый убивать.
Перчатки блестят.
Смола свежая. Стекло острое.
Я стою у края ринга.
Сердце колотится как бешеное.
«Вперед, Оля. Вперед. Спасай красавчика. Потом, может, он тебе спасибо скажет. Или станцует снова. Или поцелует».
«Хотя нет, не поцелует. У него лицо разбито. Больно будет. Ладно, потом поцелует. Когда заживет».
«Сосредоточься!»
Тонг По замахивается.
Бьет.
Перчатка скользит по лицу Курта.
Длинный, глубокий порез.
Кровь хлещет.
Курт шатается.
Толпа ревет.
«СЕЙЧАС!»
Я делаю шаг вперед.
Поднимаю руку.
Открываю рот.
И кричу так громко, что весь бар замирает:
«СТОП! ПРОВЕРКА ПЕРЧАТОК!»
Тишина.
Все смотрят на меня.
Тонг По смотрит. Удивленно.
Курт смотрит. Сквозь кровь и пот.
Эрик смотрит. С надеждой.
Весь зал смотрит.
А я иду к центру ринга.
На подгибающихся ногах.
С бешено бьющимся сердцем.
И с одной мыслью в голове:
«Только бы не обосраться. Только бы не обосраться. Только бы не обосраться».
Подхожу к Тонг По.
Он огромный. Страшный. Косичка торчит агрессивно.
«Дай руку, косичка. Давай, не бойся. Тетя Оля просто посмотрит».
Протягиваю свою руку.
Он не двигается.
Смотрит на меня сверху вниз. Презрительно.
«Женщина. Что она понимает».
Говорю по-тайски, голосом Камалы — холодным, властным:
«Руку. Сейчас».
Он медлит.
Я повторяю. Жестче: «Руку. Или дисквалификация за отказ от проверки».
Он нехотя протягивает перчатку.
Я беру его запястье.
«Боже. Рука как бревно. Толстая. Тяжелая. Как я вообще ее держу?»
Подношу перчатку к лицу.
«Нюхай, Оля. Как в фильме. Нюхай и определяй».
Вдыхаю.
Запах... странный. Липкий. Сладковатый.
«Это смола? Наверное. А как пахнет смола? Я же не химик!»
Вглядываюсь в перчатку.
Блестит. Липкая. И... что это?
Маленькие прозрачные кусочки. Острые.
«Стекло. Это стекло. Точно стекло».
Провожу пальцем осторожно.
Острое. Режет.
«Есть! Доказательство! Физическое, осязаемое доказательство!»
Поднимаю голову.
Смотрю на Тонг По.
Он смотрит на меня. Усмехается. «Ничего не найдешь, женщина».
Я усмехаюсь в ответ.
И говорю громко, на весь зал, по-английски, чтобы все поняли:
«Смола. Древесная смола на перчатках. С вкраплениями стекла. Статья 7, пункт 3 регламента — запрещено использование любых веществ и предметов, способных нанести дополнительные повреждения. Дисквалификация».
Тишина.
Секунда.
Две.
Потом — взрыв.
Зал ревет. Кто-то кричит «Невозможно!», кто-то «Проверьте!», кто-то просто матерится.
Тонг По выдергивает руку.
Рычит что-то по-тайски. Матом. Грязным матом.
Делает шаг ко мне.
Замахивается.
Кулак летит к моему лицу.
«О нет».
Закрываю глаза.
Жду удара.
Не прилетает.
Открываю глаза.
Между мной и Тонг По стоит Курт.
Окровавленный. Избитый. Еле живой.
Но стоит.
Поймал кулак Тонг По своей рукой.
Смотрит на него. Холодно.
«Мой герой. Мой красивый, избитый, храбрый герой».
Курт толкает Тонг По. Сильно.
Тот отлетает на канаты.
Потом Курт оборачивается ко мне.
Смотрит. Сквозь кровь и отеки.
«Спасибо» — беззвучно шевелит губами.
У меня подгибаются колени.
«Пожалуйста, красавчик. Всегда пожалуйста».
Организатор боя поднимается на ринг. Проверяет перчатки Тонг По сам.
Видит смолу. Видит стекло.
Мрачнеет.
Объявляет громко:
«Дисквалификация Тонг По за использование запрещенных средств. Победа Курта Слоана техническим нокаутом».
Зал взрывается снова. Половина радуется. Половина проклинает.
Я стою.
Дышу.
«Получилось. Я сделала это. Спасла его. Изменила фильм».
Курт рядом. Качается. Эрик запрыгивает на ринг, подхватывает брата.
Курт смотрит на меня снова.
Улыбается. Криво, через разбитую губу.
«Потанцуешь со мной, когда заживу?»
Я киваю.
«Потанцую. Обязательно потанцую».
А потом мир начинает плыть.
Адреналин уходит.
Ноги подкашиваются.
«Ой. Кажется, я сейчас упаду».