Телевизор молчит. Черный экран смотрит невинно.
«Не включать. Просто не включать. Обойти стороной. Сделать вид, что его не существует. Проблема решена».
Пятится от телевизора, как от гранаты.
Доходит до кухни задом наперед. Спиной вперед. Глаз не отрывая от этого электронного предателя.
«Оля, ты пятишься от бытовой техники. Это первый звоночек. Или уже десятый. Надо записаться к психиатру. "Здравствуйте, доктор, я боюсь телевизора. Он отправляет меня в 1989 год"».
На кухне хватается за чайник как за спасательный круг.
«Чай. Нормальные люди по утрам пьют чай. Я нормальный человек. Я пью чай. Всё хорошо. Всё под контролем».
Чайник дрожит в руках.
«Под каким контролем, Оля?! Ты вчера была судьей подпольных боев в Бангкоке! Какой контроль?!»
Ставит чайник на плиту. Забывает включить газ. Стоит, смотрит, ждет.
Через минуту спохватывается.
«Отлично. Теперь я жду, пока холодный чайник закипит. Деградация налицо».
Включает газ. Чайник начинает нагреваться.
Ольга садится за стол. Кладет голову на руки.
«Может, это правда сон? Длинный, странный, безумный сон? Сейчас проснусь по-настоящему?»
Щипает себя за руку. Больно.
«Не сон. Опять не сон. Почему всегда не сон?!»
Чайник закипает. Свистит противно, как соседка Зинаида.
Наливает чай. Садится обратно.
Смотрит в чашку как в хрустальный шар.
«Хорошо. Допустим — чисто теоретически — это не сон. Допустим, я правда попадаю в этот фильм. Каждый раз. Снова и снова. Как Билл Мюррей в "Дне сурка"».
«Только Билл Мюррей застрял в своем городе. Среди людей, которые его знают. А я застряла в чужом фильме. В чужой стране. В теле тайской женщины с химическим образованием».
«И главное! ГЛАВНОЕ! Билл Мюррей каждый день видел Энди Макдауэлл! А я где вижу Курта?! НИГДЕ! Я вижу рынки! Больницы! Туристов, которые не говорят по-английски!»
Бьет кулаком по столу. Чай плещется.
«Это несправедливо! Если уж застревать в фильме, то хоть с главным героем! А не с декорациями!»
Встает. Начинает ходить по кухне как тигр в клетке.
«И вообще! Почему именно этот фильм?! Я смотрела "Титаник"! Смотрела "Грязные танцы"! "Привидение" смотрела! Почему меня не засосало туда?!»
«Потому что "Кикбоксера" ты смотрела ДВАДЦАТЬ ТРИ РАЗА, Оля. ДВАДЦАТЬ. ТРИ. РАЗА».
Останавливается посреди кухни. Хватается за голову.
«Двадцать три раза. Боже мой. Я смотрела один фильм двадцать три раза. Это же клиника! Это диагноз! "Синдром навязчивого просмотра боевика"!»
«Нормальные люди смотрят фильм раз. Ну два, если очень понравился. А ты — ДВАДЦАТЬ ТРИ! Ты помнишь диалоги наизусть! Ты знаешь, на какой минуте Курт снимает майку!»
«На двадцать третьей минуте, между прочим. Я ЗНАЮ МИНУТУ, КОГДА ОН СНИМАЕТ МАЙКУ!»
Хватает чашку. Делает большой глоток. Обжигается.
«АЙ! Язык! Мой бедный язык!»
Бегает по кухне, машет руками, высунув язык.
«Отлично, Оля. Теперь ты еще и обжигаешься назло всем. Может, в угол встанешь? Или по потолку побегаешь?»
Останавливается у окна. Дышит на стекло. Рисует пальцем рожицу в запотевшем пятне.
«Я сошла с ума. Официально. Разговариваю сама с собой. Рисую рожицы на окнах. Боюсь телевизора. Жду, когда меня затянет в восьмидесятые».
«Восьмидесятые, Оля! Ты родилась в пятьдесят втором! Тебе сорок лет! Ты юрист! С двадцатилетним стажем! А ведешь себя как школьница на концерте "Ласкового мая"!»
Оборачивается к кухне. Смотрит на часы.
Восемь утра.
«Надо на работу. К Нине Павловне. Составлять иски. Нормальная жизнь. Реальная жизнь».
Идет одеваться.
Натягивает колготки. Одна нога проходит нормально. Вторая запутывается.
«Колготки. Даже колготки против меня. Вселенский заговор».
Распутывает. Надевает юбку. Блузку. Пиджак.
Смотрит в зеркало.
Серьезная женщина. Строгая прическа. Деловой костюм.
«Вот. Это я. Ольга Сергеевна Малышева. Юрист. Вдова. Мать. Нормальный человек».
«Который вчера был судьей подпольных боев и щупал перчатки легенде муай-тай».
«ЗАТКНИСЬ, ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС!»
Хватает сумку. Идет к двери.
Проходит мимо комнаты. Краем глаза видит телевизор.
Останавливается.
«А что, если... что, если я просто загляну? Одним глазком? Проверю, что там?»
«НЕТ! Нет-нет-нет! Не подходи! Это ловушка!»
«Но вдруг там Курт? Вдруг сегодня попаду в сцену с ним?»
«ОЛЯ! У ТЕБЯ РАБОТА! НОРМАЛЬНАЯ, НАСТОЯЩАЯ РАБОТА! ИДИ ТУДА!»
Стоит на пороге. Колеблется.
Сумка в одной руке. Ключи в другой.
Взгляд прикован к телевизору.
«Одну секунду. Просто включу. Посмотрю, что там. И сразу выключу. Контролируемый эксперимент».
«Контролируемый?! ТЫ ВЧЕРА ОБЪЯСНЯЛАСЬ С ТУРИСТАМИ НА ПАЛЬЦАХ! КАКОЙ КОНТРОЛЬ?!»