ГЛАВА 1: Понедельник. Сборы
Курт Слоан пакует сумку. Список необходимого для мести:
- Шорты для бокса — три пары (вдруг две порвутся)
- Кроссовки — одни (больше не влезает)
- Англо-тайский разговорник — куплен на заправке
- План мести — появится по ходу
- Фото Эрика — зачем-то пять штук
Телефон на стене звонит. Мама. — Курт, ты где? — Собираюсь, мам. — Куда? — В командировку. Срочная. — Ты же в спортзале работаешь! Какая командировка? — Международный обмен опытом, мам. Еду учиться... восточным единоборствам. — Восточным? Курт, ты же боксер! — Бокс — это ограниченно, мам. Надо расширять горизонты.
Пауза. — Курт Слоан, ты летишь в Таиланд? — Откуда ты... — Материнское сердце, сынок. И корешок семейной чековой книжки на кухонном столе.
Приглашаю в первую книгу моих цыганских сказок 🌹 💰
📖 «Ты (не) мой Сулейман»
Читать бесплатно по ссылке ⬆️ 🤗
Вторник. JFK
Аэропорт Кеннеди — муравейник в час пик. Курт в очереди на регистрацию уже час. Впереди хиппи с гитарой объясняет, что инструмент — это продолжение его души и он не сдаст его в багаж. Позади японская делегация синхронно кланяется каждый раз, когда очередь продвигается.
Объявления по громкоговорителю сливаются в один гул. "Рейс 247 в Майами задерживается". "Пассажир Джонсон, срочно пройдите к выходу". "В зоне вылета потерялся ребенок в красной куртке".
Курт дочитывает разговорник. "Савади крап — здравствуйте". "Кхоп кхун — спасибо". "Чан ма хай као джай — я не понимаю". Последняя фраза кажется самой полезной.
Среда. Над Тихим океаном
Двенадцать часов полета до Токио. Курт не спал уже сутки. Турбулентность превращает салон в американские горки. Стюардессы улыбаются, но в глазах читается: "Мы все умрем".
Японец справа невозмутимо ест рис палочками. При каждом броске самолета ни одно зернышко не падает мимо. Это дзен или суперспособность.
Курт пытается есть сэндвич. При очередной встряске майонез оказывается на рубашке. Японец молча протягивает салфетку и что-то говорит. Судя по интонации — сочувствует.
В туалете Курт смотрит на себя в крошечное зеркало. Бледный, помятый, с пятном майонеза на груди. "Эрик бы сказал: 'Братец, ты выглядишь как проигравший. До боя'."
Четверг. Токио. Пересадка
Аэропорт Нарита — другая планета. Все указатели на японском. Курт бредет за толпой, надеясь, что они идут в нужном направлении.
Четыре часа ожидания. Садится в зале. Рядом — автомат с непонятными банками. Вставляет монету, нажимает случайную кнопку. Выпадает что-то с иероглифами и картинкой осьминога.
Пьет. Вкус... специфический. Как будто лизнул батарейку, а потом закусил водорослями. Допивает из принципа.
Пятница. Снова в воздухе
От Токио до Гонконга. Потом до Бангкока. Самолет поменьше, трясет сильнее. Пассажиры — сплошь азиаты и несколько потерянных европейцев.
Сосед — тайский монах в оранжевом. Улыбается, кланяется, что-то говорит. Курт кивает и улыбается в ответ. Монах достает четки, начинает перебирать. Потом протягивает вторые четки Курту.
Сидят, перебирают четки. Курт не знает, что делает, но это успокаивает. Думает: "Может, это знак? Не драться, а молиться?"
Монах что-то говорит, показывает на четки, потом на Курта, складывает ладони. Вроде дарит. — Кхоп кхун крап, — говорит Курт из разговорника. Монах радостно кивает, хлопает его по плечу.
Суббота. Гонконг
Пересадка два часа. Аэропорт как базар — шумно, людно, пахнет едой и потом. Курт меняет доллары на местную валюту, покупает лапшу в стаканчике.