И... поворачивается в мою сторону.
Смотрит.
Я поднимаю стакан. Салютую ему.
Он поднимает свой. Салютует мне.
Делает шаг в мою сторону.
Ещё один.
Останавливается у моего столика.
«May I sit?»
Семьдесят два дня.
Семьдесят два дня я ждала этого момента.
И знаете, что я говорю?
«Садись, красавчик. Выпьем за знакомство. Меня зовут Оля. И я совершенно точно сумасшедшая».
Он смеётся.
Садится.
Смотрит на меня с интересом.
«Оля? Not Kamala?»
«Камала снаружи. Оля — внутри. Долгая история. Хочешь — расскажу. Но сначала закажи мне ещё виски. И себе тоже. Нам обоим понадобится».
Он смеётся опять.
Зовёт официанта.
И я сижу, и понимаю:
Вот оно.
Вот секрет.
Не пытаться быть кем-то другим. Быть собой. Даже в чужом теле. Даже в чужом времени. Даже в чужом фильме.
Потому что себя — не спрячешь.
Сколько пучков ни накручивай.
ГЛАВА 13: ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ ЗА ТРИ ГОДА (И ЭТО СЧИТАЕТСЯ?)
Бар «Золотой дракон». Тот же столик. Пять минут спустя
Итак, я сижу напротив Ван Дамма.
Ван Дамма!
Того самого!
Из телевизора!
И он смотрит на меня своими серыми глазами. И улыбается. И ждёт, что я скажу что-то умное.
А у меня в голове — пустота. Абсолютная. Как в холодильнике тридцатого числа.
«Оля, скажи что-нибудь. Что угодно. Ты же умная женщина. Юрист. Двадцать лет стажа. Ты в суде выступала! Перед судьями! Перед прокурорами!»
Открываю рот.
«You... you dance good».
Господи.
«You dance GOOD»?!
Я только что сказала «ты танцуешь хорошо» с грамматикой трёхлетнего ребёнка?!
Он смеётся: «Thank you. You... you drink good».
О боже. Он пошутил. Он пошутил надо мной. Это флирт? Это флирт?!
Я не флиртовала три года. ТРИ ГОДА. Последний раз я флиртовала с мужем, и то это было «Серёжа, передай соль» с томным взглядом.
А теперь я сижу напротив полубога в человеческом обличии и пытаюсь вспомнить, как это делается.
«Так... Оля, да? Это русское имя?»
«Да. Ольга. Но все зовут Оля. Кроме мамы. Мама зовёт "Олечка, ты опять не замужем?"»
Он смеётся.
Я сказала что-то смешное? Случайно? Это засчитывается?
«А ты? Курт — это от Курт Кобейн?»
«Нет, просто Курт. Хотя мама хотела назвать Кевин».
«Кевин Слоан. Звучит как бухгалтер».
Он ржёт. По-настоящему ржёт.
Окей, Оля. Ты справляешься. Ты смешная. Кто бы мог подумать.
Официантка приносит ещё виски. Ставит передо мной. Смотрит на Курта. Смотрит на меня. Глаза как блюдца.
Понимаю её. Камала — ледяная королева, которая за семьдесят два дня ни разу не улыбнулась — сидит с распущенными волосами, пьёт виски и хохочет с американцем.
Это как если бы Снежная королева вдруг начала танцевать стриптиз.
«Камала, ты... ты в порядке?» — шепчет официантка.
«Лучше, чем когда-либо. Неси ещё. И орешки. Есть орешки? Солёные? Я голодная как волк».
Она уходит. Оглядывается. Врезается в другого официанта.
Курт смотрит на меня с любопытством.
«Ты не похожа на других тайских женщин».
«Потому что я не тайская. Я русская. Внутри. Снаружи — да, вот это всё. Но внутри — борщ, водка и медведи».
«Медведи?»
«Шучу. Медведей нет. Только тараканы. Душевные тараканы».
Он опять смеётся.
Слушайте, я не знаю, что происходит, но этот мужчина смеётся на всё, что я говорю. Либо я реально смешная, либо он очень пьяный, либо у него нервный тик.
«Расскажи мне, — говорит он, наклоняясь ближе. — Почему ты раньше делала вид, что меня не существует?»
О.
Вот это вопрос.
«Потому что... потому что я боялась».
«Боялась? Чего?»
«Тебя. Себя. Того, что если я посмотрю — не смогу остановиться».
Он замолкает.
Смотрит на меня.
Серьёзно смотрит.
«И сейчас? Не боишься?»
«Сейчас? Сейчас мне нечего терять. Я в ловушке. В бесконечном дне. Каждое утро просыпаюсь — и всё заново. Ты меня не помнишь. Никто меня не помнит. Только я помню. Всё».
Он моргает.
«Это... это как в том фильме? "День сурка"?»
«Именно! Только хуже! В "Дне сурка" хотя бы один день! А у меня — разные дни! Разные сцены! Иногда я на рынке! Иногда в больнице! Иногда смотрю, как тебя избивают!»
Он бледнеет.
«Как меня избивают?»
«Не тебя. Твоего брата. Эрика. Тонг По. Седьмой раунд. Кислота на перчатках. Стекло. Кровь везде».
Он смотрит на меня. Долго. Молча.
«Откуда ты это знаешь?»
«Потому что я это видела. Много раз. Слишком много раз».
«Это ещё не случилось».
«Для тебя — нет. Для меня — уже да. Раз двадцать минимум».
Он откидывается на спинку стула.
«Ты либо сумасшедшая, либо...»
«Либо что?»
«Либо говоришь правду. И тогда я сумасшедший, что тебе верю».
Смотрим друг на друга.
Секунда. Две. Пять.