И тут я делаю то, чего не делала семьдесят два дня.
Протягиваю руку. Кладу на его руку. Просто кладу.
«Я не сумасшедшая. Вернее, может, и сумасшедшая. Но не вру. Никогда не вру. Это моё правило. Врать — слишком сложно. Надо помнить, кому что сказала. А у меня память как у рыбки. Если рыбка — алкоголик».
Он смотрит на мою руку на его руке.
Не убирает.
«Ты странная, Оля».
«Я знаю. Это моя суперспособность. Быть настолько странной, что люди не могут отвести глаз. Как авария на дороге. Страшно, но смотришь».
Он накрывает мою руку своей.
Тёплая. Большая. Настоящая.
«Мне нравятся странные».
«Тогда тебе понравится моя история про то, как я попала сюда. Там есть телевизор. Вспышка. И двадцать три просмотра одного фильма».
«Двадцать три?»
«Двадцать три. Я считала».
«Какого фильма?»
Смотрю на него. Прямо в глаза.
«Угадай».
Он думает.
«Это как-то связано со мной?»
«Возможно».
«Это фильм про меня?»
«Возможно».
«Это... "Кикбоксёр"?»
Молчу. Улыбаюсь.
Он ржёт.
«Ты двадцать три раза смотрела "Кикбоксёра"?! ДВАДЦАТЬ ТРИ?!»
«Не ори. Люди смотрят».
«Люди ДОЛЖНЫ смотреть! Это безумие! Это одержимость! Это...»
«Это любовь, Курт. Называй как хочешь, но это любовь».
Он замолкает.
Смотрит на меня.
Я смотрю на него.
«Ты влюбилась в персонажа из фильма?»
«Хуже. Я влюбилась в актёра, который играет персонажа. А потом попала в фильм. И теперь не могу выбраться».
«И что ты хочешь?»
«Хочу? Хочу домой. Хочу обратно в Челябинск. Хочу свои рыжие кудри. Хочу свою попу пятого размера. Хочу, чтобы Нина Павловна орала на меня за опоздание».
«Но?»
«Но ещё я хочу тебя. Вот здесь. Рядом. Смотреть на тебя. Говорить с тобой. Держать за руку».
Пауза.
«Ты понимаешь, что мы знакомы пятнадцать минут?»
«Для тебя — пятнадцать минут. Для меня — семьдесят два дня. Я знаю о тебе всё. Как ты двигаешься. Как смеёшься. Как хмуришься, когда думаешь. Как плачешь, когда брат в больнице».
Он отдёргивает руку.
«Ты следила за мной?»
«Нет! Да! Нет! Это не то! Я не специально! Просто каждый день попадаю в разные сцены! И ты там! Всегда! Везде!»
Он встаёт.
«Мне надо... мне надо подумать».
«Курт, подожди...»
«Это слишком странно. Даже для меня».
Уходит.
Быстро. Не оглядываясь.
Сижу одна.
С двумя стаканами виски.
С орешками, которые наконец принесли.
«Молодец, Оля. Отличный первый разговор. Напугала мужчину своей честностью. Классика жанра».
Пью виски.
«Хотя... хотя он не убежал сразу. Он слушал. Смеялся. Держал за руку. Это же что-то значит?»
Ем орешки.
«Или он просто вежливый? Американцы вежливые. Улыбаются всем. Даже сумасшедшим тёткам в неоновых костюмах».
Допиваю второй стакан.
«Ладно. Завтра новый день. Новая сцена. Новая попытка. Если вспышка не перемотает всё к чёртовой матери».
Смотрю на дверь, куда он ушёл.
«Но сегодня... сегодня я сделала кое-что важное. Я была собой. Не Камалой. Олей. Со всеми своими тараканами».
«И он смеялся. Много смеялся».
«Это уже победа».
«Маленькая, жалкая, пьяная победа».
«Но победа».
Встаю. Иду к выходу.
«Завтра попробую ещё раз. Если он меня вспомнит».
«Если не вспомнит — начну сначала».
«У меня же вечность впереди».
«Или пока не сойду с ума окончательно».
«Что, судя по сегодняшнему разговору, уже почти случилось».
Выхожу из бара.
Бангкок встречает жарой и влажностью.
«Семьдесят второй день закончен».
«Первое свидание за три года — провал».
«Но какой красивый провал».
Улыбаюсь.
Иду по улице.
И жду вспышку.
Которая всё обнулит.
Или нет?
Следующее утро. Гостиничный номер
Открываю глаза.
Потолок.
Чужой потолок. Не Камалин. Не мой.
Где я?
Сажусь.
Комната. Красивая. Большая. С видом на город.
На соседней кровати...
О.
О боже.
На соседней кровати спит Курт.
В одних трусах.
Лицом в подушку.
Мышцы. Спина. Всё это.
«ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! Я ЧТО-ТО ПРОПУСТИЛА?! МЫ ЧТО?!»
Смотрю на себя.
Одета. Полностью одета. Даже туфли не сняла.
«Окей. Ничего не было. Просто... просто я в его номере. В его номере?! Как я сюда попала?!»
Вспоминаю.
Вспышка... не было вспышки?
Я вышла из бара. Шла по улице. Потом... потом...
«Эй».
Голос. Его голос.
Поворачиваюсь.
Курт проснулся. Смотрит на меня. Одним глазом. Сонно.
«Ты храпишь, знаешь?»
Я?!
«Я не храплю!»
«Храпишь. Как трактор. Я думал, стройка рядом».
«Это... это клевета! Диффамация! Я юрист, я могу подать в суд!»