Моргаю.
– Что?
– Ты слышала. Я – не Тонг По. Я – Энрике. Застрял здесь три года назад. Или триста лет. Или тридцать минут. Время здесь – сучка.
– Но... как?
Он поворачивается ко мне полностью.
– Мой сын – фанат боевиков. Как и ты, наверное. Он смотрел эту чушь без остановки. «Кикбоксёр». «Кикбоксёр 2». «Кровавый спорт». Всё, где есть драки и полуголые мужики.
Пауза.
– Я ненавидел эти фильмы. Говорил ему – займись чем-то полезным. Читай книги. Учи языки. А он – нет, папа, это искусство.
Горький смех.
– Однажды ночью я спустился вниз. Он уснул перед телевизором. Фильм шёл на повторе. Я хотел выключить. Протянул руку к пульту. И...
– Вспышка?
– Вспышка. Белая. Ослепительная. А потом – я здесь. В этом теле. В этом мире. В этом аду.
Смотрю на него.
На его глаза.
Там – не злодей.
Там – потерянный человек.
Как я.
– Сколько ты здесь? – спрашиваю.
– Не знаю. Считал дни первые полгода. Потом бросил. Какой смысл? Каждый раз одно и то же. Бои. Избиения. Проигрыш. Перемотка. Снова бои. Снова избиения. Снова проигрыш.
– Ты... ты проигрываешь?
– Каждый раз. КАЖДЫЙ ЧЁРТОВ РАЗ. Знаешь, каково это – снова и снова получать по морде от Ван Дамма? Зная, что проиграешь? Зная, что ничего не можешь изменить?
– Я думала... я думала, Тонг По – злодей. Садист. Который наслаждается...
– ЭТО СЦЕНАРИЙ! – он почти кричит. – Я играю роль! Потому что если не играю – мир ломается! Пытался однажды. Отказался драться. Знаешь, что случилось?
– Что?
– Время остановилось. Буквально. Все замерли. Как статуи. А потом – перемотка. И я снова на ринге. Снова бью. Снова получаю.
– Господи...
– Нет здесь Господа. Только сценарий. Только бесконечный, чёртов сценарий.
Молчим.
Бармен приносит ему ещё бутылку.
Он пьёт.
– Ты сказала – «тоже застряла», – говорит наконец. – Значит, есть и другие?
– Не знаю. Надеюсь. Хочу найти.
– Зачем?
– Чтобы выбраться. Вместе. Если есть способ войти – должен быть способ выйти.
Он смеётся.
– Наивная.
– Может быть. Но я не собираюсь сдаваться. У меня там сын. Ждёт. Тридцать лет ждёт.
Он замирает.
– Тридцать лет?
– Я в коме. С 1992 года. Моё тело лежит в больнице. А мой мозг – здесь. Танцует. Любит. Живёт.
Долгая пауза.
– У меня тоже семья, – говорит он тихо. – Жена. Дети. Внуки уже, наверное. Если помнят меня.
– Значит, у тебя тоже есть, ради чего выбираться.
Он смотрит на меня.
– Ты правда веришь, что это возможно?
– Я верю, что надо попытаться. Это лучше, чем пить в баре и жалеть себя.
Пауза.
– Ты жёсткая.
– Я из Челябинска. Мы все такие.
Он почти улыбается.
– Ладно. Допустим. Что ты предлагаешь?
– Найти других. Таких же. Застрявших. Создать... не знаю... группу поддержки? Конгресс неудачников?
– И где их искать?
– Везде. В любом фильме. Если логика работает – люди застревают там, где проводят много времени. Фанаты. Одержимые. Такие как я.
– Ты была одержима этим фильмом?
– Двадцать три просмотра.
Он присвистывает.
– Серьёзная одержимость.
– Серьёзная любовь. К персонажу. К мечте. К жизни, которой у меня не было.
Молчание.
– Я тебя понимаю, – говорит он наконец. – Больше, чем хотелось бы.
День 122. Вечер. Гостиница. Рассказываю Курту
– Он бухгалтер?!
– Из Гвадалахары.
– Тонг По – БУХГАЛТЕР?!
– Энрике. Его зовут Энрике.
Курт ходит по комнате.
Туда-сюда. Туда-сюда.
– Это... это меняет всё.
– Я знаю.
– Если он – не Тонг По... если он – обычный человек, застрявший в роли злодея...
– То кто – ты?
Он замирает.
– Что?
– Курт. Если Тонг По – на самом деле мексиканский бухгалтер... то кто – ты? Ты – настоящий Курт Слоан? Или тоже кто-то... другой?
Молчание.
Долгое.
– Я... я не знаю, – говорит он наконец. – Я помню своё детство. Брата. Мать. Тренировки. Всё это – мои воспоминания. Настоящие.
– Или воспоминания персонажа. Которые кажутся настоящими.
– Оля...
– Я не пытаюсь тебя обидеть. Я пытаюсь понять. Если Энрике – реальный человек в теле Тонг По... то, может, и ты – реальный человек в теле Курта? Кто-то, кого затянуло, как и меня?
Он садится на кровать.
Опускает голову.
– Я не помню ничего другого. Никакой другой жизни. Только эту. Только фильм.
– Может, потому что ты был здесь дольше? Может, память стирается со временем?
– Или потому что я – действительно персонаж. Не человек. Набор слов и движений. Без души.
– У тебя есть душа!
– Откуда ты знаешь?
– Потому что ты любишь! Потому что ты вернулся! Потому что ты сейчас – боишься. А персонажи не боятся. Они делают то, что написано в сценарии. А ты – сомневаешься.