Энрике качает головой.
– Это звучит как шизофрения.
– Может быть. А может – как ключ к разгадке.
Пауза.
– Что нам терять? – говорит Курт тихо. – Мы уже потеряли всё. Реальность. Семьи. Жизни. Хуже не будет.
– Может стать хуже, – возражает Энрике. – Всегда может стать хуже.
– Тогда станет. Но хотя бы мы попытаемся.
День 124. Ночь. Гостиница. Видение
Лежу.
Не сплю.
Курт рядом. Дышит ровно. Уснул.
Смотрю в потолок.
«Покажи мне. Пожалуйста. Покажи правду».
Ничего не происходит.
Закрываю глаза.
«Я готова. Какой бы она ни была. Правда. Покажи».
Темнота.
А потом –
Свет.
Яркий. Белый.
Я стою в коридоре.
Длинном. Бесконечном. С дверями по обе стороны.
На каждой двери – название.
«Кикбоксёр».
«Звонок».
«Терминатор 2».
«Титаник».
«Крёстный отец».
«Матрица».
Сотни дверей. Тысячи.
– Что это? – спрашиваю вслух.
«Архив».
Голос. Тот же, что раньше.
«Каждый фильм – отдельный мир. Каждый мир – ловушка для тех, кто смотрит слишком долго. Слишком внимательно. Слишком страстно».
– Сколько... сколько людей застряло?
«Миллионы. По всему миру. Во всех временах. С тех пор, как люди начали создавать истории – они стали в них застревать».
– Но как? Почему?
«Потому что граница между реальностью и вымыслом – тоньше, чем кажется. Потому что мозг не различает. Для него переживание – реально. Эмоция – реальна. Любовь к персонажу – реальна».
«И когда эмоция становится слишком сильной – барьер рушится. И ты проваливаешься».
– Как выбраться?
«Создать что-то новое. То, чего нет в оригинале. То, что принадлежит только тебе. Тогда мир – треснет. И ты сможешь уйти».
– Что создать?
«Это – ты должна понять сама».
– Подожди! Не уходи! У меня ещё вопросы!
«Время – вышло. Но ты узнала главное».
«Найди других. Создай новое. Сломай мир».
«И может – выйдешь».
Свет гаснет.
Темнота.
День 124. Утро. Пробуждение
Открываю глаза.
Курт рядом. Смотрит на меня.
– Ты кричала во сне.
– Я знаю, как выбраться.
Он садится.
– Как?
– Надо создать что-то новое. Сцену, которой нет в фильме. Что-то оригинальное. Что-то наше.
– Что именно?
– Не знаю ещё. Но узнаю.
Встаю.
Иду к двери.
– Куда ты?
– Собирать конгресс. У нас много работы.
В коридоре гостиницы – человек.
Стоит. Смотрит на меня.
Лицо знакомое.
Очень знакомое.
– Мама?
Голос Максима.
Мой сын.
Здесь.
В фильме.
– Максим?! Как ты...
Он улыбается.
Но улыбка – неправильная. Холодная.
– Я пришёл забрать тебя домой, мама. Пора просыпаться.
И делает шаг вперёд.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
ГЛАВА 18: ТОНГ ПО ПЛАЧЕТ ПО НОЧАМ (И ЭТО НЕ МЕТАФОРА)
День 124. Коридор гостиницы. Максим. Или не Максим?
Стою.
Смотрю.
Не дышу.
Передо мной – мой сын.
Максим.
Которому должно быть пятьдесят. Седой. С морщинами. С усталым лицом человека, который тридцать лет разговаривает с овощем.
Но этот Максим – молодой.
Двадцать лет. Может, двадцать пять.
Тот Максим, которого я помню. Которого оставила в 1992-м.
Чёрные волосы. Мои глаза. Отцовский подбородок. Родинка на левой щеке – точно как у меня.
– Мама, – говорит он снова. – Пора домой.
Голос – его. Тот самый. Который звал меня «мамуль» и просил добавки борща.
Но что-то не так.
Что-то очень не так.
Глаза.
Глаза – пустые. Как у куклы. Как у манекена в витрине универмага.
Улыбка – приклеенная. Не живая. Как будто кто-то нарисовал её фломастером.
– Ты... ты не Максим.
Улыбка становится шире.
Неестественно шире.
Уголки губ ползут вверх, вверх, почти до ушей.
– Конечно, я Максим, мамочка. Твой сыночек. Который ждал тебя тридцать лет. Который каждый день приходил в больницу. Который читал тебе книги и ставил твой любимый фильм.
Он делает шаг вперёд.
Я делаю шаг назад.
– Не подходи.
– Почему, мамочка? Ты же хотела вернуться? Хотела увидеть меня? Хотела проснуться?
– Ты – не мой сын.
– А кто же я тогда?
Пауза.
Он стоит. Улыбается. Ждёт ответа.
И тут – из-за его спины – появляется рука.
Огромная. Как лопата. С татуировкой дракона на запястье.
Рука хватает «Максима» за плечо.
И отшвыривает в сторону.
Как тряпичную куклу.
«Максим» летит по коридору. Врезается в стену. Сползает на пол.
И – рассыпается.
Буквально.
На тысячи маленьких осколков. Как разбитое зеркало. Как пазл, который кто-то уронил.
Стою. Смотрю на осколки.
Поворачиваюсь к своему спасителю.
Тонг По.
Вернее – Энрике в теле Тонг По.